Рериховские чтения 1979 год к 50-летию института «Урусвати» - 7




reshenie-pust-sobitie-kotoroe-sostoit-v-tom-chto-iz-vibrannih-naugad-7-sharov-tri-okazalis-sinie-stranica-2.html
reshenie-pustoj-odnorazovij-stakan-opuskaem-v-stakan-s-zhidkostyu-i-otmechaem-visotu-urovnya-zhidkosti.html

Ю.С.Худяков


Ю.Н.РЕРИХ И ИЗУЧЕНИЕ ВОЕННОГО ДЕЛА «ТОХАРОВ» ВОСТОЧНОГО ТУРКЕСТАНА
В ряде работ, посвященных проблемам истории культуры и этногенеза населения Восточного Туркестана, Ю.Н.Рерих уделил известное внимание некоторым аспектам военного дела и событиям военной истории. По его мнению, кочевники-тохары в конце IV - начале III веков до н.э. смогли распространить свое влияние от Дуньхуана - на западе до Ганьчжоу - на востоке, подчинив хуннские племена, кочевавшие к северу от пустыни Гоби1. Это произошло благодаря появлению в среде ираноязычных кочевников нового рода войск - «...ударной панцирной конницы», вооруженной длинным мечом и тяжелым ударным копьем»2. Военное преобладание тохаров в степях Центральной Азии продолжалось вплоть до конца III в. до н.э., когда «...хуннский шаньюй Тоумань послал своего старшего сына в ставку правителя юэчжи в качестве заложника»3, в 177-176 гг. до н.э. шаньюю Модэ удалось нанести поражение тохарам, что повлекло за собой переселение чаcти ираноязычного населения Восточного Туркестана на запад в районы Тянь-шаня и Бадахшана4.
С этого времени оазисы Восточного Туркестана с ираноязычным населением становятся объектом завоевательных походов тюркских, китайских, уйгурских, тибетских, кыргызских и монгольских войск. Потомки древнего ираноязычного населения, которых в литературе принято именовать «тохарами», сохраняли свой язык, культуру и государственность вплоть до конца I тыс. н.э.5 Лишь после разгрома кыргызами Уйгурского каганата в 840 г. н.э., уйгуры, переселившись в Восточный Туркестан, постепенно ассимилировали местное ираноязычное население.
«Тохары» Восточного Туркестана имели богатые военные традиции и развитое военное искусство, позволившие в течение многих веков сдерживать натиск завоевателей на одном из важных участков «великого шелкового пути». Частые военные столкновения с войсками кочевников оказали существенное влияние на особенности вооружения и тактику ведения боя, применяемые «тохарами». Изучение военного дела «тохаров» Восточного Туркестана, начало которого было положено трудами А. фон Ле Кока, Ю.Н.Рериха и др., позволит полнее представить пути развития военного искусства в Центральной Азии.
Основным источником для изучения военного дела «тохаров» в эпоху раннего средневековья служат фрески, скопированные в ходе работ в Восточном Туркестане экспедиций А.Грюнведеля, А.Стейна, А. фон Ле Кока, С.Ф.Ольденбурга и др., на которых в значительном количестве представлены изображения воинов и военные сцены.
Судя по изображениям на фресках, основным родом войск у «тохаров» была тяжелая панцирная конница, появление которой на данной территории Ю.Н.Рерих относил к рубежу IV-III вв. до н.э. 6
Воины были вооружены длинными прямыми мечами с прямым брусковидным перекрестьем, кольцевым, грибовидным или пластинчатым навершием7. Рукоятки у некоторых экземпляров очень длинные - «двуручные»8. Своим обликом подобные мечи веcьма напоминают сарматские палаши с кольцевым навершием и, вероятно, также имели однолезвийный клинок. Помимо палаша «тохарские» всадники были вооружены длинным копьем с узким, асимметрично-ромбическим пером1. На древке у многих копий крепились знамена в форме полукружия с двумя вымпелами2, прямоугольного флажка с четырьмя косицами3, дракона, шаров и др. Знамена на древках копий служили в качестве опознавательных знаков в ходе сражения.

Среди других видов оружия ближнего боя имелись булавы с массивной ударной частью и длинной, рассчитанной на хват двумя руками, рукоятью4. Многие воины изображены с длинным, узким кинжалом у пояса5.
Эти виды оружия могли играть вспомогательную роль в ходе ближнего боя.
Основным видом оружия дистанционного боя у «тохарских» всадников был сложносоставной рефлексирующий лук. На одной из фресок из Муртука отчетливо видно, что кибить лука склеивалась из отдельных деталей: спинки и внутренней стороны»6. Рукоять и концы укреплены накладками и оплеткой из сухожилий7.
Луки в походном состоянии носились со снятой тетивой в специальных чехлах - налучьях1.
Стрелы имели трехлопастные, шестиугольной формы наконечники и длинные древки. Хранились стрелы в колчанах, открытого типа, с карманом - наконечниками вверх2. Горловина колчана прикрывалась снаружи специальным клапаном3. Очень разнообразным было защитное вооружение. Тело всадника предохранял длиннополый панцирь, состоящий из мелких пластин - чешуек, иногда в сочетании с кольчугой. Некоторые панцири имели высокий, стоячий воротник, игравший определенную защитную функцию4. У отдельных экземпляров панцирный ворот прикрывает всю нижнюю часть лица, вероятно, соединяясь со шлемом. Рукава панциря доходили до локтей, а полы - ниже колен, иногда до щиколотки5. Руки - от запястья до локтей прикрывали наручья, а ноги, включая ступню - пластинчатые или кольчужные поножи6. Весьма разнообразны по форме шлемы «тохарских» всадников: сферические, вероятно, на каркасной основе7, конические с навершием в виде птицы8, конические с грибовидным навершием и крыльями9, и более вычурные, возможно, декоративные10. Многие шлемы имели бармицу и нащечники (рис. I).
А. фон Ле Кок справедливо отмечает близость «тохарского» вооружения оружию сасанидского Ирана11. Немало общих черт наблюдается и с раннесредневековым согдийским вооружением12.
Судя по имеющимся материалам, развитие военного искусства в ираноязычных государствах Передней, Средней и Центральной Азии в эпоху раннего средневековья протекало в сходных условиях. Необходимость постоянной борьбы с волнами тюркских кочевников способствовала эволюции вооружения тяжелой кавалерии от громоздкой, сковывающей движения катафракты, до более легкого, комбинированного металлического доспеха. Облегчение защитного доспеха расширило возможности применения тяжеловооруженным всадникам различных видов наступательного оружия, наряду с тяжелым копьем и палашом: «тохарские» кавалеристы вооружены луками, булавами и др.
Вероятно, «тохарская» конница активно атаковала противника средствами ближнего боя в плотно сомкнутом строю, чем усиливался эффект натиска. Разнообразное оружие ближнего, в том числе рукопашного боя, свидетельствует о широких возможностях тактики «тохарской» панцирной кавалерии.
Наряду с панцирной конницей у «тохаров» имелась и пехота, в том числе легковооруженная.
Имеющиеся данные свидетельствуют о высоком уровне развития военного дела у «тохаров» Восточного Туркестана в эпоху раннего средневековья.

А.А.Поздняков


К ВОПРОСУ ПРОИСХОЖДЕНИЯ МИФИЧЕСКОГО ИМЕНИ САРТАКПАЙ
Значительное место в этнографических исследованиях Н.К.Рериха отведено изучению мифологии народов Центральной Азии. Легенда, сказка, предание играли большую роль и в творчестве художника. «Мудрые тайны» хранят не только умершие языки древности, их дыхание доносит и поэзия народных преданий. Но часто однозначно и придирчиво- педантично подходят исследователи к легенде. По существу, усваивается лишь внешнее начертание образа, но не делается попытка проникнуть в первозданность смысла его. Однако язык легенд - это язык древних символов, утраченный, но поддающийся восстановлению. Положения Н.К.Рериха методологически важны при изучении мифологического наследия народов Алтая и Монголии. «Сказка - предание сделалось жизнью» - в одной этой фразе запечатлено отношение Н.К.Рериха к легенде. Рассмотрим с такой точки зрения проблему происхождения мифического имени Сартакпай (монг. Сартактай).
В советской исторической науке существует единая точка зрения на происхождение мифического имени Сартакпай, высказанная Л.П.Потаповым и А.П.Уманским и основанная на работах академика В.В.Бартольда. Суть дела сводится к тому, что имя Сартакпай (в алтайском звучании) возникло в результате деятельности сартов на территории Монголии. Сартакпай, согласно преданию алтайцев, богатырь, который сошел с неба вместе с дождем, громом и молнией. Он сын Неба. Все сказания и легенды под Сартакпаем подразумевают Устроителя Земли - богатыря, который прокладывал дороги, рыл каналы, наполнял озера водой, насыпал горы, перебрасывал мосты через реки. Сарты, по мнению историков, выходцы из Средней Азии. Они были пленены Чингис-ханом и использовались им в качестве мастеровых. Происхождение сартов до сих пор остается не решенным вопросом.
Существующая точка зрения на происхождение мифического имени Сартакпай имеет определенное значение для выявления этого вопроса. Можно предположить иной вариант решения его, основанный на анализе монгольских и алтайских легенд о Сартакпае и на исторических источниках, в которых говорится о Сартактае (Сартактай как имя собственное). Следует также учитывать наличие древнего рода (кости, сеока) Сарт у алтайцев, особенности мировоззрения монголов и алтайцев, связанное с почитанием культа предков и религиозные воззрения этих народов на мир и окружающую среду. Принципиальное значение приобретает в этой связи изучение мифологического материала. Поэтому так актуально звучат ныне слова выдающегося мыслителя Н.К.Рериха: «Вчерашняя “недопустимая” сказка уже исследуется знанием».

Р.Е.Цубаев


СУМБА-ХАМБО ЕШЕЙ-БАЛЬЧЖОР - ИСТОРИК
ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ
1. Монгольский ученый из Амдо Сумба-Хамбо Ешей Бальчжор (1704-1788 гг.)1 - автор собрания сочинений («сумбуиа») в 8 томах по различным вопросам средневековых наук, крупнейший исследователь истории стран Центральной Азии. Основное историческое сочинение Сумба-Хамбо - известный «Пагсам-чжонсан», история распространения буддизма в Индии, Тибете, Китае и Монголии. Этот труд был написан им в 1747 г. и составляет первый том его «сумбума»2. Второе значительное сочинение Сумба-Хамбо - «История Кукунора»3, составленная в 1786 г. Определенные исторические сведения содержатся еще в двух работах Сумба-Хамбо: в «Автобиографии»4 и «Переписке»5.
2. Крупнейшие памятники тибетской исторической литературы были составлены, в основном, в период формирования и укрепления феодально-теократического строя в Тибете. Среди них «Пагсам-чжонсан» Сумба-Хамбо занимает особое место. Это самое объемистое произведение в тибетской историографии с широким охватом исторических и религиозных событий. Кроме того, это произведение представляет собой самый поздний памятник исторической литературы Тибета, характеризует ее заключительный этап. Сумба-Хамбо изложил в «Пагсам-чжонсане» религиозно-политическую историю Индии, Тибета, Китая и Монголии, где в древности и средневековье буддизм был распространен в особенности широко. На этом основании «Пагсам-чжонсан» Сумба-Хамбо можно квалифицировать как общую историю стран Южной, Центральной и Восточной Азии с древнейших времен до середины ХVIII в. Характеризуя «Пагсам-чжонсан» Сумба-Хамбо, Дж. Туччи пишет: «Это обширная энциклопедия. Ценность сочинения в том, что оно предназначено быть суммой всех тибетских исторических традиций, в которой соединены хроники, мифы, жития святых, политические события, религиозные доктрины»6.
3. Для Сумба-Хамбо, как средневекового историка, характерно стремление при написании истории стран Азии использовать все доступные источники, ссылаться на них почти во всех случаях, критически относиться к мнению своих предшественников. Автор стремился создать собственную историческую концепцию. Историко-критический подход Сумба-Хамбо к историческим и религиозно-философским сочинениям древней Индии и средневекового Тибета и Монголии проходит красной нитью через весь текст «Пагсам-чжонсана» и, частично, «Переписки». Поэтому с полным основанием можно считать Сумба-Хамбо основателем критического направления в средневековой историографии Тибета и Монголии. Одним из главных мотивов Сумба-Хамбо для написания «Пагсам-чжонсана» стало то, что «некоторые летописи весьма противоречивы, а иные слишком объемисты, но малосмысленны» (л. 1), и поэтому он решил «правдиво, последовательно» изложить историю государств и религий в Индии, Тибете, Китае и Монголии.
4. Главное историческое сочинение Сумба-Хамбо «Пагсам-чжонсан» написано на основе хронологической системы, разработанной им с учетом древнеиндийской традиции периодизации истории человечества, летоисчисления по Калачакре и хидаре, хронологических вычислений его предшественников. Хронологическая система, разработанная Сумба-Хамбо в «Пагсам-чжонсане», получила законченную форму и в дальнейшем не подверглась критическому рассмотрению в тибетской историографии.
5. В текст «Пагсам-чжонсана» Сумба-Хамбо включил 12 «Хронологических таблиц» на двенадцать шестидесятилетних циклов (с 1027 по 1746 гг.; лл. 273-285), сопроводив их введением (л. 272) и заключением (лл. 286-288). Во введении разбирается датировка событий из истории древней Индии и Тибета до введения «рабчжуна» (60-летнего цикла) в 1027 г., тогда как в заключении подвергаются подробному критическому анализу датировки событий из средневековой истории Тибета, разработанные различными авторами тибетских исторических сочинений. В целом «Хронологические таблицы» Сумба-Хамбо знаменуют заключительный этап тибетской хронологической литературы. Они легли в основу современной хронологии истории Тибета.
6. Историографическая концепция Сумба-Хамбо характеризуется признанием единства царской власти и власти религиозной. Цари именуются «дхарма-раджами» - «царями учения», т.е. обращенными в буддизм и ставшими вследствие этого покровителями этой религии - «милостынедателями», тогда как буддийские проповедники - учеными или мудрецами, деятельность которых целиком развертывается на поприще религии. Это единство царской и религиозной власти рассматривается только как идущее «на пользу религии и живых существ». В результате история Сумба-Хамбо оказывается посвященной царям и религиозным проповедникам, тогда как жизнь народных масс и социальные отношения остаются в тени и как бы не заслуживают внимания буддийского историка. По своим религиозно-философским взглядам Сумба-Хамбо - буддист и историк буддизма стран Азии.
7. Сумба-Хамбо, исходя из своей историографической концепции, религиозно-политическую историю каждой из четырех стран Азии рассматривает в совокупности. Но изложение истории Индии, Тибета, Монголии и Китая и истории религии в каждом конкретном случае проводится им раздельно. Традиция раздельного изложения политической и религиозной истории в тибетской историографии сложилась, по-видимому, со времен Будона (1290-1364 гг.), а законченную форму она получила в «Пагсам-чжонсане» Сумба-Хамбо. Раздельное изложение политической и религиозной истории в тибетской историографии имело определенные положительные стороны. Автор в первом случае мог концентрировать свое внимание исключительно на царскую генеалогию, историю возникновения и развития государства, на важнейшие политические события - войны, дворцовые перевороты, восстания, а во втором - только на историю возникновения и распространения религии, на процессы формирования церкви, образования сект и философских школ, на обстоятельства переводов и изданий канонической, религиозно-философской и научной литературы, на биографии духовных иерархов, на ход строительства монастырей и храмов. Однако, ввиду того, что исторический процесс един, Сумба-Хамбо, вольно или невольно, вынужден был считаться с этим фактом и умело отступал от основной схемы, избегая повторений.
8. При изложении острой политической борьбы в Центральной Азии в связи с выдвижением на арену новой секты гэлугпа, основанной Цзонхавой (1357-1419 гг.), и формированием феодально-теократической формы правления в Тибете во главе с далай-ламою, Сумба-Хамбо ничего не говорит ни о самом основателе секты, ни о характере его учения и деятельности, ни о его нововведениях, а ограничивается только упоминанием секты. Историю секты гэлугпа, в том числе биографию ее основателя, автор излагает в параграфе по истории сект и религиозных школ. Иными словами, в первом случае Сумба-Хамбо рассматривает ее с точки зрения политической истории, а во втором - только религиозной.
9. Главной заслугой Сумба-Хамбо как средневекового историка следует считать создание большого сочинения «Пагсам-чжонсан» посвященного истории государств и религий в Индии, Тибете, Китае и Монголии с древнейших времен до середины ХVIII в. Тем самым он внес ценный вклад в тибетско-монгольскую и мировую историографию средневековой эпохи.
7 ... 25

mpedagog.ru