Религиозя жизнь русского селения Терской области (вторая полови xix-чало XX в.): правовое положение и деятельность конфессиольных объединений




reshenie-5-o-sostave-postoyannih-komissij-soveta-kajbickogo-municipalnogo-rajona-respubliki-tatarstan.html
reshenie-6-1-15.html

Количество православного населения в Терской области

по данным на 1914 год240


Административная

единица

Все население

Православных

Пятигорский уезд

112701

99478

Моздокский уезд

90616

74868

Сунженский уезд

71955

70145

Кизлярский уезд

113793

56542

Владикавказский округ

129948

114238

Грозненский округ

120512

3241

Веденский округ

120021

296

Хасавюртовский округ

83941

15734

Нальчикский округ

154484

19198

Назрановский округ

57320

330

г. Владикавказ

79343

58104


г. Моздок

15152

9803

г. Пятигорск

35307

30424

г. Георгиевск

25591

23554

г. Кисловодск

15476

13293

г. Грозный

34067

27358

г. Кизляр

12130

4503

Итого:

1159656

621109


В епархии было 12 благочиний, 566 храмов и молитвенных домов и 205 часовен. В них служили всего 679 православных священнослужителей241. Вместе с членами семей получается порядка четырех тысяч человек.

В управлении церковными делами Терской области были свои особенности. Во-первых, в течение длительного времени духовенство области находилось под контролем сопредельных епархий, в силу чего получило широкие автономные права в решении местных вопросов. Во-вторых, начальство Терского казачьего войска принимало активное участие в жизни церкви: издавало распоряжения и указы о строительстве храмов, утверждало типовые проекты церквей, выделяло деньги на их постройку, имело собственные войсковые храмы, находящиеся под юрисдикцией войска, одобряло или отвергало кандидатуры избранных священнослужителей и церковных старост, обеспечивало клириков многих станиц области жалованием. В-третьих, поскольку большинство казачьего и русского населения области было пришлым, то духовная жизни здесь шла под их влиянием. В-четвертых, Терская область была военно-пограничной и поликонфессиональной территорией, поэтому духовенство всегда учитывало этот фактор в повседневной жизни. Естественно, руководство епархии не могло не учитывать специфику казачьего управления, поэтому указы Синода, распоряжения и все действия в области церковной жизни координировало с начальником Терской области и наказным атаманом.



2.2 Работа Владикавказской епархии и приходов в области миссионерства, просвещения и благотворительности


Помимо ежедневной работы в церкви, с прихожанами, духовенство проводило деятельную работу среди русского населения по развитию благотворительности, миссионерства, начального образования. Поскольку приходское духовенство имело различные инстанции церковно-административного подчинения, то из-за нехватки полковых священников с разрешения епархиального начальства замещало их в полках. В годы войны, когда казаки формировали иррегулярные полки, приходские священники становились полковыми священниками. В то же время, военные священники сохраняли за собой права и льготы по материальному обеспечению от военного ведомства. В дисциплинарном отношении подчинялись в мирное время епархиальному архиерею.

Деятельность низовых духовных объединений (братств, сестричеств, церковно-приходских попечительств, обществ трезвости), преследовала цель укрепить православную церковь. Она являлась, считает, – С.Н. Рыбко, – благотворительной, поскольку не извлекала для себя прибыли, была направлена на благо людей и государства242.

Религиозная ситуация, с точки зрения Святейшего Синода, среди терских казаков всегда была противоречивой, поскольку значительная часть Гребенского, Терского семейного войска и других групп казачества, сформировавшихся в XVI–XVIII вв., не приняла реформ патриарха Никона и твердо отстаивала каноны старой веры. В условиях Кавказской войны возможностей искоренить «крамолу раскольников и ересей» практически было невозможно, да и рискованно, о чем свидетельствовали примеры десятков казаков и солдат, переходивших на сторону горцев.

Причин такой обстановки было несколько. С одной стороны, толерантная политика правительства Екатерины II, которое ликвидировало учреждение, занимавшееся делами раскольников, разрешило старообрядцам не выполнять указ Петра I об обязательном бритье бороды, ходить в любой одежде, отменило двойной оклад со староверов, дало разрешение свободно проводить культовые действия, не опасаясь гонений официальной церкви. С другой, обширность епархии, отдаленность приходов от епархиального центра, отсутствие дорог, скудость и небольшая численность приходов создавали многочисленные трудности в работе духовенства. Священников стремящихся найти здесь приход, было мало. Наконец, казаки-староверы давали отпор усилиям официальной церкви вмешиваться в их религиозную практику.


Даже Николай I, занимавший четко обозначенную «официально-православную» позицию и издававший указы о преследовании «раскольников», допускал исключения в отношении терских староверов. Ведь казачье старообрядчество, подчеркивает Н.Н. Великая, не противостояло государству и церкви, а двоеперстие не мешало верно нести службу. Ведь именно военная функция казачества считалась главной, и ради ее сохранения правительство шло на уступки243.

Основные усилия руководства епархией были направлены на борьбу с прибывавшими на Терек «классическими раскольниками», проповедовавшими идеи о пришествии Антихриста, близкой кончине мира, «неправости» никонианской церкви и т.п. Ситуация изменилась после завершения Кавказской войны и проведения реформ в области. Как и на Дону, проведение церковных реформ на Тереке в 1860–1873 гг. стало причиной унификации правового положения терского духовенства с общероссийским244.

Для того чтобы представить масштабы влияния церковных реформ на духовную жизнь православного социума, приведем данные о численности населения. Общее число русских и украинцев на Северном Кавказе в 1795 г. достигало 150 тыс. чел. обоего пола, которое и составляло основной массив православного населения245. В 1834 г. оно уже составляло – 405,5 тыс. чел.; в 1858 г. – 780,4 тыс. чел.; в 1867 г. – 1085,8 тыс. чел.; в 1897 г. – 2887,3 тыс. чел.246. Из них в Терской области в 1867 г. проживало 262,5 тыс. чел.247. В 1897 г. – 312,5 тыс. чел. обоего пола. Сведений о численности духовенства у терских казаков пока не обнаружено, но в соседней Ставропольской губернии в 1858 г. по IX ревизии в насчитывалось всего 942 представителя духовенства248.

По статистическим данным Кавказской епархии здесь в 1874 г. числилось духовенства: монашествующих мужского пола 69, женского пола 96, белого 1183. Окончивших богословский курс протоиреев и священников 447, не окончивших семинарского курса 30, обучавшихся в училищах 40, получивших домашнее образование 2. Окончивших богословский курс псаломщиков 10249.


Русская православная церковь в Терской области, как и в других регионах страны, находилась в тесном контакте с государством, освящая его внутреннюю и внешнюю политику. Занятия церкви в области развития духовно-нравственных ценностей осуществлялись в виде помощи государству в сфере образования, филантропии, миссионерства и других формах социальной политики.

Деятельность православных организаций в Терской области во многом регламентировалась Войсковым начальством. Отправление православных обрядов здесь было во многом сопряжено со специфическими чертами казачьего быта, особенностями, привнесённых ландшафтом, многонациональным составом населения, укоренившимися обычаями южнорусских и малороссийских епархий, длительным несением воинской службы в опасном регионе, сопредельностью с представителями других вероисповеданий.

Сложная конфессиональная ситуация на Северном Кавказе выдвигала на первый план миссионерскую работу. «На Кавказе сложились две смежные линии: одна – внешняя миссия, направленная на иноверцев-горцев; другая – внутренняя миссия, обращенная к русскому православному населению ... Им и были подчинены, – подчеркивает владыка Гедеон, – все повседневные епархиальные дела: строительство храмов, школьное просвещение, создание миссионерских братств, забота о духовно-учебных заведениях, перевод богослужебных книг на язык просвещенных христианством иноверцев и пр.»250.

Для организации миссионерской деятельности во второй половине XIX в. в Кавказской епархии были открыты ряд миссионерских обществ и братств. По предложению Кавказского наместника князя А.И. Барятинского 9 июня 1860 года было учреждено «Общество восстановления христианства на Кавказе».

В его задачи входила миссионерская деятельность среди «иноверцев» и борьба с сектантством, о чем свидетельствуют годовые отчеты «Общества»251.

Председателем Общества являлся наместник Кавказа, а практическое ведение дел поручалось совету Общества, который состоял из вице-председателя (экзарха Грузии) и шести почетных и действительных членов Общества, находящихся в Тифлисе252. Финансировалось Общество из членских взносов, различных пожертвований и государственных средств, отпускаемых казначейством. Первоначальный капитал Общества исчислялся довольно внушительной суммой в 401435 рублей253. Все поступающие взносы и пожертвования записывались в специальные книги и публиковались в местных и столичных газетах.


Основная деятельность общества заключалась: в сооружении и содержании церквей, учреждении школ при церквах; отправке миссионеров; учреждении особых классов при духовных семинариях для обучения священнослужителей языкам горцев; переводе Священного писания и богослужебных книг на языки местных народов254. Не смотря на мощную материальную основу и покровительство императрицы Марии Александровны, деятельность его была малоэффективна, поскольку среди членов общества долгое время находились известные лидеры «шалопутов» Терской области»255.

В 90-х годах XIX века во Владикавказе в честь Михаила Архангела было основано «Михаило-Архангельское миссионерское братство», которое вело упорную борьбу со старообрядчеством и сектантством, считая это одной из главнейших задач. Преосвященный Владимир поставил задачу распространения православия в епархии. Он добился в Святейшем Синоде решения о преобразовании Ардонского училища в миссионерскую семинарию256, благодаря чему повысилось материальное обеспечение и качество обучения юношей.

«Едва ли среди православных епархий обширного отечества нашего найдется еще другая, как наша Владикавказская, которая столь нуждалась в миссионерской и просветительной деятельности.... Здесь встречаются заблуждающиеся самых различных сект всего около 35 тысяч. Понятно, поэтому, что Братство наше, сюда, к этим темным людям, прежде всего, обратило свои взоры»257.

Члены братства часто выезжали в станицы и хутора, где вели беседы, как с сектантами, так и с православным населением. С помощью братства в приходах, «зараженных расколом», открывались школы для мальчиков и девочек, в которых распространялись книги и брошюры «противосектантского содержания».

Для прозелитской работы нужны были грамотные, хорошо знающие библию, евангелие, историю христианства священнослужители, но их было крайне мало в области. В первой половине XIX века на территории Центрального Кавказа имелось всего одно духовное училище, открытое в Моздоке в 1834 году, где уровень подготовки будущих священнослужителей, как и по всей стране, был низким. «Церковный устав в училище преподавался только теоретически, по книжке, заключавшей в себе голый перечень в последовательном порядке молитв и песнопений церковных, с указанием на какой службе, в какой день и какому Празднику или Святому петь или читать»258. Не хватало и хороших преподавателей, поэтому учащиеся не получали необходимых знаний для ведения миссионерской и просветительной деятельности.


В 1895 году была учреждена Александровская миссионерская духовная семинария в селе Ардон, где обучалось 150 человек. Однако большинство семинаристов в ней были осетины, которых, естественно, готовили для службы в осетинских приходах.

В Терской области крайне мало было церковноприходских школ и учителей. Нехватка священников заставляла Духовную консисторию «публиковать по России вызовы иноепархиальных диаконов или иеромонахов, обещая предоставить им священническую должность»259. Это на первых порах вызывало приток «охотников» до должности, но все они переносили в церковноприходскую жизнь области особенности отправления культа в своей прежней епархии. В результате здесь стало процветать необычайное разнообразие в проведении службы.

Зачастую новоявленные священнослужители были не готовы к ведению религиозной деятельности в новой среде, имевшей военно-казачий уклад, где атаман станицы был главным действующим административным лицом. Многие из прибывших священнослужителей, столкнувшись с тяжелыми условиями службы, а также скудным материальным содержанием возвращались в Россию.

Ситуация осложнялась тем, что на военной окраине государства, среди желающих получить сан священника, иногда были люди безнравственные. В канцелярии Кавказской епархии отложилось немало дел об изгнании священников за безнравственное поведение, в первую очередь, за пьянство. Много писали об этом в печати260. Несмотря на критическую нехватку клириков, «уволенных от деятельности священников уже не допускали к исполнению церковно-приходских обязанностей»261. Нарушение этики поведения некоторыми священниками, естественно, значительно снижало их репутацию в глазах прихожан и давало простор для ведения успешной пропаганды сектантами.

В июле 1889 г. во Владикавказскую епархию был назначен второй епископ – преосвященный Петр, который являясь магистром богословия, прекрасно понимал роль и значение просвещения для подрастающего поколения. При его содействии стали открываться церковно-приходские школы и школы грамоты, было учреждено епархиальное братство и попечительство о бедных духовного звания. Зная тяготы и бедствия, которые терпело приходское духовенство епархии, епископ Петр пытался изыскивать средства для поддержания их. Для улучшения материального содержания священников, он представил экзарху Грузии проект об увеличении им пособий до 800 рублей, стремился найти средства для открытия Владикавказского епархиального училища.


3 июня 1893 г. последовал Указ о назначении на кафедру епископа Владикавказского преосвященного Владимира, бывшего епископа Бийского. Преосвященный Владимир (Филарет Синьковский) – сын бедного священника из Таврической губернии. Благодаря его ходатайству, в 1894 г. было открыто Владикавказское епархиальное женское училище, отстроены и освящены здания для мужского духовного училища и для епархиального женского, построена домовая архиерейская церковь с пристройками для помещения служащих при архиерейском доме262.

Важным фактором борьбы с сектантством стало решение станичных сходов о высылке сектантов из своей среды. В 1895 г. получив разрешение командующего войсками Терской области из ст. Щедринской был выслан административным порядком на 1 год казак М. Мишушев за упорное распространение сектантства263. Так же поступили с казаками ст. Тарской Т. Желобовым и С. Велищевым. Были случаи, когда под стражу заключали раскольников по требованию священства. В 1911 г. Владикавказский окружной суд рассматривал дело И. Скрыпникова. Священник ст. Кисловодской выяснил, что Скрыпников принадлежал к секте иеговистов, обвинил последнего, что он ведет усиленную агитацию против православной церкви и властей264.

В Терской области проживали представители различных народов, поэтому здесь были представлены и разные проповедуемые ими религиозные направления. Во второй половине XIX в. началась целенаправленная поддержка правительством миссионерской деятельности церкви, выразившаяся в создании постоянно действующей сети миссионерских станов на национальных окраинах империи. В этот период государство предписывало миссионерам пропагандировать православие исключительно мирными средствами убеждения265.

В интересах привлечения инородцев к православию ещё в 1853 г. Синод запретил священникам, получающим жалованье, брать плату за таинства крещения, исповеди, причащения, брака, елеосвящения, погребения «инородцев». Этот указ Синод подтверждал в 1860 и 1887 гг.


К средствам распространения христианства в описываемый период надо отнести прозелитскую деятельность миссионеров, возведение новых церквей и часовен, крещение староверов и сектантов в случае их вступления в брак с православными.

В разработанном епархиальным начальством положении «О воздействии к укреплению православных чад святой Церкви от соблазна пропаганды сектантской» поставлена задача активно противостоять влиянию противников православной церкви. В положении говорится, что «2) В каждом зараженном сектантством приходе, приходский священник по возможности скорей должен устроить миссионерский приходской кружок ревнителей православия с непременным участием всех членов притча, в который допускаются учителя и учительницы церковно-приходских школ, а также и любители миссионерского дела миряне.... 5) В заражённых сектантством приходах по возможности скорее бы учреждены были и открыты народные библиотеки (читальни) под надзором приходского священника, а подбор книг в такие библиотеки-читальни допускался бы только с одобрения особой комиссии Совета Миссионерско-Просветительного Братства»266.

В 1877 г. начала работать «Эмеритальные и взаимного вспомоществования кассы духовенства Владикавказской епархии». Подготовка проекта о кассе завершилась только к 1896 г., когда был подготовлен вариант, который намечалось одобрить на съезде духовенства в 1897 г. В его основу был положен устав аналогичной кассы, созданной в Ставропольской епархии. Главной целью кассы было «дать хотя бы небольшое обеспечение вдовам и сиротам, а также вышедшим в отставку по старости или по болезни духовным лицам епархии, посредством выдачи им пенсии и вспомоществовании, независимо от других пособий, выдаваемых из епархиальных попечительских сумм или от других ведомств за выслугу лет вкладчика»267.

В 1896 г. капитал «братской» кассы составлял 18 тыс. рублей. Фонд формировался из вносимых каждый год взносов клириков, церковных доходов, взноса по десять рублей от каждого причта, добровольного участия духовенства и участников кассы. При подсчете бюджета кассы оказалось, что этих средств не достаточно, поэтому причтам предложили отчислять от прибыли с продажи свеч и от кошельковой суммы по 5%, а также по два рубля от проданного пуда свечей.


Организованная антисектантская работа началась в июле 1884 г. Законоучитель реального училища г. Владикавказа Я. Мамацев по собственной инициативе начал объяснять горожанам о явной и скрытой угрозе распространения вероучения баптистов. Для активизации этой работы он создал «Свято-Троицкое братство ревнителей православия»268.

Как уже отмечалось, православное братство во имя святого архистратига Михаила (Михаило-Архангельское) было открыто в 1895 г. при Владикавказском кафедральном соборе. Главную цель своей деятельности, помимо миссионерской работы, оно определило как содействие религиозно-нравственному просвещению населения и развитию благотворительности. Во главе общества стоял Совет, состоящий из председателя и шести членов, избираемых на три года из числа наиболее уважаемых жителей Владикавказа269.

Членами братства мог стать практически любой гражданин «православного исповедания»270. В соответствии с общественным мнением, участие в деле благотворительной организации было почетным занятием. Поэтому товарищем председателя «Михаило-Архангельского Братства» был избран начальник Терской области С.В. Каханов, членами – директор классической гимназии, д.ст.с. И.И. Виноградов, помощник начальника области полковник С.И. Писарев, генерал-майор М.И. Сулимовский, смотритель духовного училища ст.с. Д.С. Луговенко, ключарь Кафедрального собора отец А. Цветков, законоучитель женской гимназии отец А. Малиновский271. Братство выпускало «Троицкие листки», рассылало миссионерскую литературу по благочиниям. Благодаря огромному труду и жертвам священника Иоанна Попова была открыта библиотека и читальня в помещении церковно-приходской школы при Соборе, в которой насчитывалось около 3000 томов, а также большое количество периодических духовных изданий. В некоторых станицах области «Братством» были открыты народные библиотеки: при Вознесенской церкви г. Владикавказа, поселке Баксан, в ст. Архонской, Калиновской, Слепцовской, Ермолаевской, Константиногорской, Александрийской, Нестеровской, в благочиниях Моздокском и Кизлярском и несколько библиотек в Осетии»272.


В уставе «Михаило-Архангельского братства» были намечены первоочередные задачи братства: 1) созидание и развитие миссионерского дела, 2) распространение книг религиозно-нравственного содержания, 3) помощь школам и 4) помощь нуждающимся, в особенности новокрещенным273.

Миссионерские братства создавались в области из людей преданных церкви и всеми уважаемых мирян, знающих грамоту и святое писание для противостояния активному прозелитизму раскольников и сектантов. При формировании братств и отдельных миссионеров епархиальное начальство ввело жесткий отбор претендентов на должность миссионера, чтобы не дискредитировать все дело просвещения паствы. Под руководством одного из священников Владикавказской епархии, несколько раз в неделю проводились собрания, где изучали и интерпретировали священное писание, обсуждали варианты текстов противосектантских листовок, брошюры и книги по истории РПЦ, знакомились с основными положениями сектантских вероучений, всесторонне их обсуждали. Такая целенаправленная работа должна была подготовить разносторонних специалистов, которые не боялись бы вступать в дискуссии с сектантами. Ведь главная цель «Михаило-Архангельского братства» заключалась в том, чтобы «просвещать евангельским учением тех инородцев епархии, которые еще не слышали благовестия Христова, а равно подать руку помощи тем из них, которые и слыша не уразумели евангельскую истину, недостаточно восприняли и слабо усвоили ее»274.

В 1896 г. учреждена должность епархиального противосектантского миссионера, который попытался наладить системную борьбу с иноверием. В 1902 г. он побывал во всех населённых пунктах области, « заражённых штундизмом и сектантством»275.

Для обсуждения злободневных проблем миссионерской деятельности были проведены съезды: 1901 – в Пятигорске, 1902 – во Владикавказе, 1903 – в Георгиевске, 1904 – в Грозном276. Для активных мирян и молодых православных клириков были организованы своеобразные курсы повышения миссионерской квалификации. В епархии учреждена должность разъездного миссионера, проводились открытые диспуты с сектантами. 4 и 5 июля 1901 г. в Пятигорске под председательством епископа Владимира прошел съезд миссионеров Владикавказской епархии, где обсуждали проблемы налаженности миссионерской работы. На съезде присутствовали иереи пяти благочиний (2–5, 8 округов), члены «Михаило-Архангельского братства» и епархиальный миссионер. Работа съезда завершилась принятием новой программы, направленной против сектантской и раскольничьей работы, предполагавшей активизацию деятельности братств и обществ ревнителей православного благочестия в приходах, зараженных сектантством. Было принято решение о проведении регулярных миссионерских курсов и подобных съездов ежегодно.


По данным печати в 1906 г. миссионерской работой со староверами и сектантами во Владикавказской епархии занимались 3 епархиальных священника277. С 1914 г. в каждом уездном городе Терской области было создано миссионерство. Кроме назначенных миссионеров успешно боролись с сектантами более опытные сельские пастыри. Но в приходы епархии, где имелись значительные сектантские объединения, было трудно найти достойных кандидатов, так как эти приходы находились под влиянием сектантов.

В «Отчете о состоянии сектантства и деятельности противосектантской епархиальной миссии по Владикавказской епархии» за 1906–1909 гг. было указано, что миссия работает эффективно: «присоединено к православной церкви сектантов – 58»278. Действительно, известны случаи, когда приверженцы сектантских течений переходили в православие. Так, в 1915 г. опубликованы фамилии диссидентов: «Причтом Владикавказского кафедрального собора через таинство Святого крещения 16 августа 1914 г. дочь владикавказского мещанина Анна Силаевна Фефелова из молоканской секты, Пелагея Ивановна Эндрова, из молоканской секты, владикавказский мещанин Константин Яковлевич Фелькер, из секты баптистов»279. Мизерность этих «побед» миссионеров, очевидна. По данным А.Д. Камзиной, в Оренбургской епархии процент «обращенных» в православие за год также не превышал 0,3 % от общего количества старообрядческого населения280. Таким образом, примерно одинаковые данные о количестве «обращенных в православие» в разных регионах страны, свидетельствует, что пропаганда сектантов оказалась в тот исторический период более адекватной духовным запросам граждан России, чем миссионеров РПЦ.

Помимо «Братств» в Терской области религиозно-просветительскую и миссионерскую работу проводили и другие организации. Но наиболее известным в начале XX в. было «Братство Святителя и Чудотворца Николая». Вся деятельность миссионерского общества организовывалась руководством «Братства».


В процессе быстро меняющихся социальных условий в обществе усилилась дискуссия о церковной благотворительности, в которой можно выделить два направления. Лидеры основного направления защищали традиционное мнение, что именно церковь является главным объектом приходской благотворительности. Ее цель они видели в повышении авторитета церкви, для чего необходимо строить новые храмы, усиливать «благолепие» старых храмов, повышать экономический статус церковных причтов. Эту линию отставали представители высшей церковной иерархии, которых условно можно назвать «неоиосифлянами». Представители другого считали необходимым сместить акценты в деятельности церкви, т. е. усилить борьбу с нищетой, помогать сиротам и обездоленным, и в этом видели возможность роста престижа церкви. Этот мнение разделяло большинство приходских священников, его условно можно назвать «неонестяжателями». Наиболее известным из числа «неонестяжателей» был И.И. Сергиев (Иоанн Кронштадтский). Во Владикавказской епархии были представители обеих течений.

Одной из важнейших задач Церкви была организация приходской благотворительности, что отражает ее нравственное начало. Поступающие от состоятельных людей целевые пожертвования, направлялись на сооружение церквей, монастырей, причтов, на содержание церковных школ, духовных училищ, семинарий, миссионерскую деятельность и др.

Как бы ни важны были отмеченные сферы деятельности, епархия интересовалась и событиями международной жизни. После землетрясения в Греции в 1893 году, когда Афины были почти полностью разрушены, был объявлен сбор пожертвований на помощь пострадавшим, собирались деньги на строительство православных храмов за рубежом, в пользу нуждающихся славян и т.п.

Особенно в сложном положении были дети, потерявшие родителей. Многие хотели бы помочь беспризорным детям, но не знали, как это сделать. Во Владикавказе взялась за решение этой проблемы филантроп А.И. Полковникова, создавшая общество, главной задачей которого стало попечение о сиротах и бедных детях Владикавказа: «Имею честь заявить, – писала она в своем прошении на имя начальника Терской области, – что капитал в 1 тыс. рублей, равно как и последующие взносы в банке не составляют моей собственности, а суть деньги, собранные мною на устройство детского приюта в г. Владикавказе»281.


Инициатива, получившая широкую огласку, была поддержана населением. В общество стали стекаться пожертвования, приносили вещи для создания дневного пристанища для детей. Во всех церквях Владикавказа был произведен сбор пожертвований (в Крестовой церкви собрано 39 руб., в Соборе – 54 руб., в Александро-Невской – 31 руб.)282, даны концерты, спектакли (только от одного детского вечера в январе 1893 г. было выручено 225 руб.)283.

Одновременно, был разработан устав «Общества попечения о сиротах и бедных детях Владикавказа»284, который должен был утвердить его официальный статус. До официального одобрения устава военным министром, начальник Терской области генерал-лейтенант С.В. Каханов разрешил открыть дневной приют. 8 ноября 1892 г. епископ Владикавказский преосвященный Петр отслужил молебен и трое круглых сирот были приняты в убежище постоянно живущими, а остальные могли приходить рано утром и оставаться до позднего вечера. В приют было принято 40 детей.

На первых порах комитет общества решил остановиться на выполнении одной задачи – дать приют брошенным на улице детям. Но уже ко второму году своего существования общество расширило свою деятельность. 25 ноября начались занятия в школе, открытой при приюте.

В нем бесплатно работали законоучитель отец Малиновский, А.С. Алейникова занималась с детьми вязанием, П.А. Киртич вела уроки хорового пения. Благодаря разрешению Х.А. Андреева дети летом еженедельно, а зимой через неделю бесплатно пользовались баней.

Из отчета общества за 1896 г. видно, что его деятельность в первые годы существования сосредоточилась только на приюте, хотя это скромное заведение разрослось уже в учреждение, соединяющее в себе приют, ясли, начальную школу. Нельзя не упомянуть особое внимание к этому убежищу детей-сирот Владикавказского архипастыря, по распоряжению которого 21 ноября 1896 г. в церквях Владикавказа был проведен сбор средств в их пользу285.


Новым направлением просветительской деятельности церкви стало учреждение благотворительных организаций в церковных приходов: приходские попечительские советы, церковные братства и церковно-приходские попечительства.

Особенностью деятельности приходского попечительства было то, что она могла применять два ресурса для активизации прихожан в благотворительной деятельности. Первый – это административный ресурс волостных правлений, станичного круга, других органов местного самоуправления. Второй – религиозно-нравственный авторитет церкви.

«Братство» по мере сбора средств содействовало открытию школ во Владикавказской епархии, издавало или закупало и распространяло литературу антисектантского содержания, проводило беседы, оказывало денежную помощь нуждающимся. Касса братства формировалась из членских взносов, кружечного сбора и пожертвований прихожан. Председатель Свято-Троицкой (Братской) церкви отец Алексей Никольский предложил открыть при церкви «Общество трезвости для борьбы с пьянством и сквернословием». Осенью 1913 г. Благочиннический совет поддержал идею об открытии Общества «с большим сочувствием и благожеланием» отнесшись к «такому благодетельному учреждению»286. Результат его деятельности, конечно, был небольшим, но сам факт открытия общества свидетельствовал об осознании проблемы церковью.

В ноябре 1904 г. в г. Моздоке был организован съезд участников «Общества ревнителей православия», где новым председателем был избран благочинный V округа отец Алексей Никольский. В декабре консистория287 издала распоряжение «отцу Алексию совместно с другими членами общества ревнителей Православия выработать устав этого общества, каковой вместе с просьбою об утверждении Членов представить на усмотрение Епархиального Преосвященного»288.

С принятия христианства на Руси, монастыри были основным средоточием религии, здесь переписывали летописи, открывали школы, хранили заветы основателей христианства. Во Владикавказской епархии функционировали несколько монастырей. Во Владикавказе был расположен женский монастырь Покрова Божией Матери; Свято-Троицкий мужской монастырь – у селения Редант; Бештаугорский Второ-Афонский мужской монастырь возле Пятигорска289; Кизлярский Крестовоздвиженский мужской монастырь; Кизлярский Крестовоздвиженский женский монастырь; Георгиевский женский монастырь на реке Куре; Свято-Троицкая Серафимовская женская община в имении Хомяковой в Нальчикском округе; Грозненская женская община во имя преподобной Анны Кашинской290.


В 1902 г. помещица Е.А. Хомякова на свои деньги построила каменную церковь оригинальной архитектуры (в грузинском стиле) для жителей своего хутора291. Изящный каменный храм вдали от традиционных христианских центров и устроенный рядом женский монастырь стали зримым воплощением духовных устремлений необычайной помещицы292. В декабре 1907 г. по прошению Е.А. Хомяковой и по определению от 20 ноября 1908 г. Святого Синода, женская община во имя Серафима Саровского чудотворца была переименована в Свято-Троицкую Серафимовскую с отчислением существующего при ней прихода с причтом к приходу станицы Зольской. В первые два года существования обители Екатерина Алексеевна Хомякова на свои средства построила несколько зданий, где размещалась кельи насельниц, школа-приют для 40 сирот. Не ограничившись этим, она ходатайствовала об учреждении здесь женской общины преподобного Серафима Саровского, а рядом приют на 10 детей-сирот и больницей для местного населения. 31 мая 1906 г. епископ Гедеон поддержал идею и просил Синод, разрешить создать в Нальчикском округе женскую общину. Поскольку создание женской монастырской общины было необходимо для религиозного воздействия на население, то Синод издал указ: «учредить женскую общину в честь преподобного Серафима Саровского с таким количеством сестер, какое обитель в состоянии будет содержать на свои средства»293. Моральную и материальную помощь общине оказал начальник Терской области А.М. Колюбакин294. Настоятельница монастыря мать Сидония, закончившая курсы фельдшеров, оказывала моральную и медицинскую помощь жителям окрестных сел.

2 декабря 1909 г. в общине появилась новая настоятельница. На эту должность была назначена бывшая воспитанница Санкт-Петербургского института благородных девиц, вдова Ольга Арнольд295. Ее заботами был выстроен новый корпус, в котором расположены кельи сестер, трапезная, кухня, рукодельные классы, больничный покой, библиотека, приют, школа и временная зимняя церковь296.


Благодаря инициативе настоятельницы, министерство сельского хозяйства выделило общине средства (4000 рублей) на закупку станков для чулочно-вязальной и трикотажной мастерских. В 1911 г. министерство дополнительно выделило 3000 р. на развитие шелководства и 2000 р. – на садоводство. Для развития молочного стада, общине были переданы двадцать швейцарских коров. Предполагалось открыть здесь переплетную и башмачную мастерские. Ольга Арнольд устроила здесь женскую художественно-ремесленную учебную мастерскую. Узнав о начале войны с Германией заявила о намерении создать при общине лазарет на 150 раненых солдат297. Согласно данным Л.И. Денисова, «сестры содержали больницу с амбулаторией»298. Таким образом, монастырь стал крупнейшим религиозным и культурным центром Кабардино-Балкарии начала XX в.

Георгиевский женский монастырь был создан на финансы подполковника М.С. Ласточкина, который в 1878 г. купил около станицы Государственной землю площадью 330 десятин. Оказавшись на перепутье дорог, монастырь стал приютом для убогих, калек, паломников, которые шли в Моздок на поклонение иконе Божией Матери. В конце XIX в. в монастыре проживало более двухсот монахинь и послушниц. Насельницы проходили различные послушания, занимались сельским хозяйством, рукоделием в коверной, белошвейной, башмачной и переплетной мастерских299.

Примечательно, что в 1912 г. при монастыре была открыта церковно-приходская школа, которую посещало 40 детей, из них 34 девочки жили здесь постоянно.

На средства неизвестных благотворителей300 при Георгиевском монастыре была открыта больница на 15 коек, а в Покровском монастыре – на 10-12 человек301. В дальнейшем эти больницы содержались на средства монастырей.

Начавшаяся Первая Мировая война активизировала благотворительную деятельность Церкви. 17 августа 1914 г. при Константино-Еленинской церкви было основано попечительство для оказания помощи «беднейшим семействам лиц, призванных на войну и больным и раненым воинам»302. За два месяца для них было собрано 500 рублей. Часть этих средств была выдана семействам запасных, часть была выслана в Красный Крест.


Большие потери на фронте потребовали создания большого количества госпиталей и лазаретов, поэтому осенью 1914 г. во Владикавказе было открыто десять лазаретов для раненых. По решению епископа Антонина (Грановского) 20 ноября был создан под председательством протоиерея Иоанна Васильева комитет, перед которым были поставлены ряд задач: проведение богослужений в госпиталях и лазаретах, снабжение раненых духовным и назидательным чтением, беседы с ранеными303. Для сбора средств на «нужды военного времени» духовенство епархии отчисляло 2 % от казенного жалованья и кружечного дохода. При духовном училище был открыт на средства священнослужителей лазарет, в котором на 1 января 1915 г. на излечении находились 12 солдат304.

В соответствии с постановлением Святейшего Синода от 7 марта 1911 г. послушницы и монахини православных монастырей должны были освоить навыки медсестер, чтобы оказывать помощь больным и раненым в период войны и других общественных бедствий305. В ноябре 1915 г. при Владикавказском военном госпитале были организованы курсы, на которых обучали медицинскому делу сестер милосердия. Начальник Терской области генерал-лейтенант Н.Н. Флейшер предложил церковным иерархам, «командировать на эти курсы шесть монахинь, по две из каждого монастыря»306.

В годы войны Владикавказская епархия оказывала поддержку ученикам, в семьях которых были мобилизованные солдаты. Во все приходы, в которых имелись церковные школы, был отправлен циркуляр, где требовалось оказать необходимую помощь детям одеждой, обувью, учебными принадлежностями, устройством для них бесплатных завтраков и ночлежных приютов, отцы которых призваны на военную службу, а у матерей нет средств для воспитания детей307. Это пожелание было услышано в приходах. В ЦГА РСО-Алания нами выявлено несколько писем, в которых матери благодарили за оказанную детям помощь308.


Во всех церквях Владикавказской епархии были открыты приходские попечительские советы, которые оказывали нравственную и материальную помощь семьям военнослужащих. Такой совет был открыт уже 17 августа 1914 г. при кафедральном соборе г. Владикавказа, при чем в него вошли демократически избранные служители культа. В частности, почетным председателем попечительского Совета стал владыка Антонин, заместителем отец Д. Дьяченко, секретарем отец И. Андриевский, казначеем – Е.М. Сергеев. На собрании был совершен сбор пожертвований в сумме 177 р.309. В этот же день было основано попечительство при Константино-Еленинской церкви. Председателем Совета стал отец Дмитрий Кузнецов. За полтора месяца было собрано пожертвований около пятисот рублей денег310. Попечительский совет Вознесенской церкви во главе с председателем отцом Григорием собрал свыше одной тысячи рублей. Конкретная, хотя и небольшая помощь от одного до четырех рублей была оказана 250 беднейшим семействам прихода311.

Помимо благотворительной деятельности и сбора пожертвований на богоугодные дела, попечительства опекали бедных или попавших в беду прихожан, организовывали благоустройство и благосостояние приходской церкви, оказывали помощь школам для обучения детей прихожан. Проводились благотворительные и просветительские акции, ориентированные на укрепление приходской жизни.

Активные формы оказания помощи потерпевшим в годы войны пропагандировались в средствах массовой информации. Наиболее популярной формой был сбор пожертвований: распространялись подписные листы среди прихожан и в «миру», кружечные, кошельковые, тарелочные в храмах. Объем собираемых средств зависел, конечно, от благосостояния прихожан, но в целом они заметно выросли.

С началом военных действий Синод обязал епархиальное начальство проводить сбор средств на нужды войны, совершать ежедневно богослужения о победе над врагом, о раненых. Созданные попечительные советы составляли списки семей, из которых были призваны солдаты на службу в действующую армию, выясняли их имущественное положение, оказывали материальную помощь.


Длительная первая мировая война потребовала изменения форм и методов работы церкви с прихожанами. Так, появились новые черты церковного призрения. Вместе с тем, во-первых, были урезаны финансовые средства бюджета церкви в благотворительной деятельности. Во-вторых, выросла область распространения и объемы социальной помощи на нужды фронта, в частности, уход за ранеными, изготовление, сбор вещей для армии и др. В-третьих, сменились объекты благотворительной помощи, поскольку на первый план выдвинулись социальные проблемы военного времени. В целом же, церковь в годы войны организовала материальную поддержку, оказывала положительное патриотическое влияние на жителей страны, но как форма решения тяжелых социальных проблем военного времени, конечно, была недостаточно эффективна, экономически неустойчива и могла быть только добавочным средством к коллективной помощи всего общества.

Тем не менее, РПЦ была своеобразным социальным стабилизатором общества, решая многочисленные просветительские, духовно-нравственные, и другие общественные вопросы русского населения Терской области. В изучаемый период значительно выросло количество богоугодных заведений, которые проводили серьезную работу с прихожанами. Как правило, активная позиция церкви обнаруживалась в период массовых несчастий (эпидемий, переселений, войн, революционных потрясений).

Таким образом, несмотря на все сложности переломного периода в истории России деятельность церкви охватывала все социально важные стороны повседневной жизни населения. Она была той корпорацией, которая была способна энергично участвовать в смягчении или устранении отрицательных общественных факторов, отстаивать духовные ценности населения Терской области. К сожалению, в целом высокий потенциал епархии, не всегда соответствовал результатам конкретной работы с прихожанами, за громкими словами и призывами, зачастую не было конкретных дел. Особенно ярко это проявилось в работе миссионеров, которая оказалась малоэффективна.


Таким образом, религиозная жизнь во второй половине XIX–начале XX в. существенно изменилась. Монополия государства на социальную деятельность сменилась широким участием в ней общественных организаций, включая и церковь. В Терской области социальная деятельность РПЦ развивалась в том же направлении, что и во всей России. Во Владикавказе, Моздоке, Грозном, Кизляре, казачьих станицах открывались религиозные попечительства, братства, общества, которые проводили важную благотворительную работу.

Общественное служение осуществлялось епархией, приходами и монастырями в форме организации школ, приютов, больниц, библиотек, богаделен. Анализ увеличения учебных и благотворительных заведений, общего развития просветительской епархиальной сети, позволяет выделить два этапа в становлении социальной работы РПЦ в Терской области. Первый период – 60-е – 90-е гг. XIX в., второй – 90-е гг. XIX в. – 1917 г.

В церковных и светских кругах не стихала дискуссия о важности общественной работы церкви. Высшие иерархи на первое место ставили миссионерство и укрепление религиозности среди населения. Общественное попечение над сиротами, малолетними детьми и стариками, развитие начального образования и борьба с негативным поведением православных, были лишь средствами, с помощью которых достигались указанные цели. Большая же часть приходского духовенства видела в социальном служении самостоятельную миссию, крайне необходимую в условиях существующих общественных антагонизмов.




mpedagog.ru