Религиозный даосизм - 5




reshenie-08-04-2009g-p-kavalerovo-218.html
reshenie-08-fevralya-2012-goda-3-1-1565-g-ekaterinburg.html

Основные средства и способы достижения бессмертия
Многовековая практика и «научные» трактаты даосских мэтров выработали и ввели в обиход многообразные и различные по своей сущности методы и средства достижения бессмертия. Грубо говоря, их можно подразделить на две основные группы, физико-физиологические и духовно-этические, психологические.
К группе физиологических средств относились в первую очередь ограничения и регламентация в области питания и некоторых других функций организма. Стремясь к достижению бессмертия, человек должен был прежде всего соблюдать тщательную и строгую диету. Нельзя было ни пить вина, ни есть мяса, пряностей, даже овощей. Вся эта грубая, жирная и пряная пища считалась противопоказанной, так как духи внутри тела не выносили запаха крови и других резких запахов и могли покинуть тело [772, 108; 832, 3 и сл.]. Кандидат в бессмертные должен был также отказаться и от зерна, потому что оно более всего укрепляло материальное начало в организме и тем препятствовало его дематериализации.
Разумеется, нельзя было добиться осуществления всех ограничений сразу. Для начала рекомендовалось есть поменьше зерна и отказаться от всякой грубой пищи. Время от времени следовало устраивать перерывы (посты), в течение которых нужно было обходиться минимумом питания, состоявшего из специально изготовленного легкого суфле, а также различного рода чудодейственных микстур и пилюль. Все эти «заменители» питания изготовлялись обычно из некоторых видов фруктов, орехов, корицы, ревеня, препарированных растений и ряда подкрепляющих снадобий. Нередко при этом использовались также и минералы, причем состав и пропорции ингредиентов были самым важным при изготовлении таких средств. Считалось, что именно в соотношении различных элементов коренится вся магическая сила пилюль, микстур, суфле.
С течением времени тот, кто начал готовить себя к бессмертию, должен был делать свои посты все более частыми и длительными, а питание суфле и заменителями - все более обычным. Именно этот путь считался наиболее верным залогом успешного исполнения желаемого. В качестве подтверждения его истинности даосские сочинения часто приводили примеры «из жизни»: некий Тао Янь, например, уже с 15 лет стал ограничивать себя в питании, делать перерывы в приеме зерна, а затем и вовсе перешел на почти постоянное питание одними только финиками [609, 101-102]
Важным моментом в ряду физиологических средств, обеспечивающих благоприятное для поисков бессмертия «соотношение сил» в организме, даосы всегда считали сексуальную практику. Они полагали, что в результате правильно налаженных взаимоотношений между мужчиной и женщиной внутренние силы обоих соответственно укрепляются, что в конечном счете способствует и долголетию, и бессмертию. Даосские маги и алхимики придавали этой проблеме большое значение еще и потому, что закономерности взаимосвязей и взаимовлияний мужского и женского организмов они уподобляли процессам, протекавшим при смешении различных элементов в ходе попыток трансмутации металлов (обычно киновари в золото) или иных алхимических акций. С наибольшей полнотой эту аналогию разработал в своем трактате «Цаньтунци» известный даосский маг и алхимик Вэй Бо-ян [ 835; 810]. Увязав все свои представления по этому вопросу с древними натурфилософскими концепциями о дао, пяти первоэлементах, силах инь и ян и с идеями и триграммами «Ицзин», Вэй Бо-ян создал довольно разработанную концепцию о роли сексуальных отношений в деле укрепления организма и подготовки его к бессмертию. Суть ее сводилась к тому, что слияние мужского и женского начал, сделанное согласно всем необходимым правилам и рекомендациям, влекло за собой усиление обоих организмов, способствовало росту жизненных сил, омоложению и, в конечном счете, - желанному бессмертию [ 835, § 8, 27, 62-64, 67, 73; 634, т. II, 146-52; 744, 80-84; 810]. Эта идея довольно быстро завоевала популярность среди адептов даосизма, особенно его ревностных последователей, сектантов. Как специально отмечают исследователи, уже на заре религиозного даосизма принцип обогащения жизненных сил именно таким способом, особенно в дни специальных празднеств— оргий, практиковался в ряде сект в форме коллективных оргаистических акций [603]. Такого рода практика существовала в рамках закрытых даосских сект весьма долго, играла всегда существенную роль в учении сектантов и кое-где даже сохранялась до сравнительно недавнего времени.
Наряду с физиологическими средствами и методами достижения бессмертия, которые считались, пожалуй, наиболее важными, немалое значение даосы уделяли и физическим средствам, прежде всего дыхательной и физической гимнастике. О важности дыхательных упражнений писал в свое время еще Чжуан-цзы. Эта серия упражнений была впоследствии также тщательно разработана и рекомендована в качестве обязательного условия для тех, кто стремится достичь бессмертия.
Главной целью при этом было овладеть методом «утробного дыхания», сущность которого сводилась к тому, чтобы не дышать ни ртом, ни носом, т. е. чтобы вдох и выдох происходили как бы без активных действий самого человека. Дыхание должно происходить так же легко и незаметно, как дыхание младенца в утробе матери (отсюда и название). Для осуществления этого нелегкого способа дыхания человек удалялся в тихое и закрытое помещение, ложился, закрывал глаза, затыкал нос пухом, закрывал рот и старался не дышать как можно дольше: 1 вздох на 12 (малый тур) и даже на 120 (большой тур) ударов сердца [ 772, 108].
Сложная и очень подробно разработанная техника дыхания и вся дыхательная гимнастика появились в даосизме не сразу, на их возникновение оказали немалое влияние буддизм и практика йогов. Однако более простыми дыхательными упражнениями даосы занимались и прежде. Так, простейшие приемы дыхательной гимнастики сводились к тому, чтобы овладеть «методами дыхания» жабы, черепахи, аиста и некоторых других животных, известных своим долголетием. Для осуществления этой задачи следовало наладить соответствующий ритм дыхания и принять позу, наиболее способствующую достижению нужного ритма. Все это требовало специальной подготовки, длительных упражнений, регулярной тренировки. В этой своей части дыхательная гимнастика уже вплотную подходила к гимнастике обычной, физической, суть которой сводилась к тому, что человек последовательно принимал различные позы и в этих позах совершал строго определенные телодвижения. Некоторые из этих упражнений генетически восходили к ритуальным телодвижениям шаманов, другие представляли собой имитацию движений различных животных. В частности, исходными положениями для ряда упражнений были «позы» тигра, оленя, медведя, птицы. Поза тигра, например, требовала стать на четвереньки и, вытянув шею, делать прыжки вперед и назад. Поза оленя из примерно такого же исходного положения требовала поочередно вытягивать и подтягивать одну ногу за другой. В число элементов гимнастики входило также постукивание зубами о зубы, протирание глаз, потирание ушей и висков, взъерошивание волос и т. п. [ 30, 88; 402, 325-348; 609, 115-116; 959, 130-141).
Важной частью усилий, направленных на достижение бессмертия, был комплекс средств нравственных и психических, предназначавшихся для «питания духа». Подобно тому как во вселенной все делится на реальные явления, воспринимаемые человеком через его чувства, ощущения, и явления сверхъестественные, непостижимые, сущность и причинно-следственная связь которых неясна (к ним даосы относили все то, что относилось к небесной сфере, в отличие от земной), в организме человека тоже были две большие группы духов. Одна часть 36 тыс. духов, которая ведала «материальной оболочкой» тела, ублаготворялась теми физико-физиологическими методами, о которых говорилось выше. Другая часть этого микрокосма, другие духи тела имели более тонкие, деликатные и трудноуловимые функции. К их числу относились, например, духи, ведавшие болезнями, несчастьями и добродетелями и т. п. О всех этих духах также следовало позаботиться с тем, чтобы никто из них не покинул тело, не разрушил цельность организма. А это в свою очередь требовало огромных нравственных и умственных усилий.
В трактате Гэ Хуна, например, говорилось о том, что даже тот, кто хочет стать бессмертным низшего (земного, в отличие от небесного) типа, должен за свою жизнь совершить не менее 300 добродетельных поступков. Если же он хочет стать бессмертным высшего ранга, число таких поступков должно быть не меньше 1200. Но даже в том случае, если домогающийся бессмертия сумеет совершить 1199 добродетельных поступков и хотя бы один недобродетельный, - все его усилия пойдут насмарку [851, 12]. В число таких добродетельных поступков входили высоконравственное поведение, помощь сиротам, благотворительность, бескорыстие и т. п. Недобродетельные же проступки, не говоря уже об их влиянии на возможности достижения бессмертия, накапливаясь, реализовывались в виде болезней [772, 110].
К числу средств «питания духа», т. е. тех духов организма, которые ведали нематериальными элементами его, относится также во многом заимствованная у буддизма, хотя и видоизмененная (в частности, она не предполагала прозрения) [ 325, 33-34], практика созерцания.
Кандидат в бессмертные, соответственно подготовившись, выбрав по календарю благоприятный для него день, удалялся в уединенную келью и там совершал ряд воскурений и поклонений. После этого подготовительного обряда, очищавшего его душу и помыслы, он должен был спокойно сосредоточиться на заранее известных и четко определенных представлениях [30, 92-94] .
Установить контакт с духами, удержать их в теле посредством добродетельных поступков, актов созерцания, поклонов и воскурений и т. п. - все это, как и комплекс физико-физиологических методов, было лишь предварительной подготовкой к последнему и заключительному действию, к превращению человека в бессмертного. Сам этот завершающий акт, символизировавший слияние дематериализованного, «очищенного» организма с великим дао, требовал наибольшей концентрации всех усилий, всей воли, всех возможностей и способностей человека. Этот мистический акт трансформации телесной оболочки человека в нечто нематериальное был доступен фактически лишь тем немногим, чья жизнь была подлинным подвигом во имя бессмертия. В то же время этот акт был настолько великим и возвышенным, настолько окутанным ореолом святости, что его просто никто не мог видеть, о нем никто не мог знать ничего достоверного. Просто был человек - и нет его. Он не умер, он исчез, вознесся на небо и либо остался там, либо обрел новую телесную оболочку, теперь уже вечную.
Перед этим завершающим мистическим актом все, естественно, отходило на второй план и даже как-то забывалось. Вот почему, хотя все даосы и их трактаты упорно твердили, что для трансформации необходима гигантская подготовительная работа и что на небо могли вознестись только наиболее достойные и ревностные даосские проповедники и герои древности, известные своими добродетелями, - все равно внимание всех ищущих бессмертия всегда было приковано именно к заключительному, завершающему моменту слияния с дао, трансформации в бессмертного. В частности, именно таким был интерес к проблеме бессмертия со стороны власть имущих, прежде всего императоров. Им, естественно, было недосуг заниматься созерцанием или гимнастикой. Они вовсе не намерены были ограничивать себя в еде и в других удовольствиях и развлечениях. Зато именно им очень хотелось стать бессмертными. Вот почему, несмотря на обстоятельно разработанное учение о путях и методах достижения бессмертия, только немногие из наиболее упорных и отрешенных от мира даосов следовали этим наукообразным предписаниям.
Талисманы и алхимия
Подавляющее большинство последователей даосизма уповали прежде всего на волшебные талисманы, эликсиры и пилюли, при помощи которых можно было бы обеспечить быстрое и легкое превращение человека в бессмертного.
Подобного рода талисманов и эликсиров описано в даосской литературе великое множество. Это были либо простые рецепты, наподобие современных фармацевтических, которые предназначались для выздоровления от болезни, для укрепления здоровья и тела и т. п., либо более сложные, претендовавшие на определенную мистическую силу и сверхъестественное воздействие на организм. При изготовлении таких специальных снадобий первостепенную роль играли уже не апробированные свойства самого предмета (его питательность, полезность, определенное фармацевтическое воздействие и т. п.), а чисто мистические соображения, основанные на взаимовлияниях сил инь и ян, пяти первоэлементов, на соответствиях между микро- и макрокосмом и т. п.
Так, например, очень сильным и действенным талисманом считалась любая смесь из веществ, связанных с функциональными особенностями мужского и женского организма. Даже простая смесь из сожженных молочных зубов мальчика и отрезанных волос девочки могла, как считалось, способствовать долголетию [ 30,89]. В работе Ван Гулика приведено немало рецептов чудодейственных смесей, талисманов, призванных увеличить жизненную силу, укрепить организм, способствовать достижению бессмертия. Особое внимание уделялось тем рецептам, которые призваны были укреплять потенции мужчины. Мистическая сила, таившаяся в соединении мужского и женского начал, находила свое отражение в соответствующем сопоставлении химических элементов, металлов и минералов, из которых изготовлялись пилюли и талисманы [ 744, 133-134]. Это имело уже самое непосредственное отношение к даосской алхимии, появление и развитие которой в Китае на рубеже нашей эры было связано именно с поисками бессмертия.
Первые алхимические знания и приемы возникли в Китае очень рано, не позже II в. до н. э. Уже во II в. н. э. большая часть трактата Вэй Бо-яна «Цаньтунци» была посвящена проблемам алхимии, описанию свойств (подлинных и мнимых) различных металлов и минералов, с приложением многочисленных рецептов изготовления талисманов и пилюль. Рецептура сопровождалась подробным описанием всего технологического процесса с обязательным упоминанием о силах ян и инь, а также триграммах «Ицзин», соответствовавших различным металлам, минералам и первоэлементам [835; 810]. Считалось, что из всех металлов на первом месте стояла киноварь, т. е. сернистая ртуть, которой 'приписывались наиболее чудодейственные возможности. Из минералов первое место занимал нефрит.
Даосские алхимические трактаты, особенно трактат Гэ Хуна «Бао Пу-цзы», уделяли особое внимание трансмутации металлов, прежде всего киновари. В трактате не только говорилось о волшебных свойствах киновари, но и указывалось, что путем многократной перегонки ее можно добиться создания такого вещества, пилюли из которого при регулярном приеме сделают человека бессмертным всего за несколько дней [ 851, 15; 609, 97-98]. В сочинениях даосов указывалось также, что путем перегонки из киновари и других металлов можно получить золото, причем чаши из такого золота будут способствовать продлению жизни того, кто ими пользуется. Для размешивания чудодейственных эликсиров и приготовления различных снадобий китайские алхимики рекомендовали использовать нефритовые чаши и ложки, ибо нефрит способствовал, по их мнению, усилению чудодейственной силы эликсиров и талисманов [157].
Даосская алхимия пилюль и эликсиров, получившая впоследствии наименование вай-дань («внешние средства» - имелось в виду получение желаемого результата вследствие воздействия извне, т. е. влияния определенных препаратов и снадобий), к концу I тысячелетия н. э. пришла в упадок. На смену ей пришла возникшая в значительной мере под влиянием буддизма теория нэй-дань, «внутренних средств», суть которой сводилась к тому, что основной алхимический процесс должен протекать внутри соответствующим образом культивируемого организма. В теле человека под воздействием частиц ци взаимодействуют силы инь и ян, возникает «зародыш» бессмертия, который и может привести в конечном счете к достижению бессмертия [772, 130-131]. Это новое направление имело уже мало отношения к. алхимии в собственном смысле этого слова, да и популярность даосских поисков бессмертия во II тысячелетии н. э. значительно ослабла.
Китайская алхимическая практика даосов сыграла определенную роль в развитии научных знаний. Однако она не привела к становлению подлинно научного отношения к явлениям природы и не способствовала возникновению физических и химических наук. Хотя даосы-алхимики и дали толчок более тщательному изучению свойств металлов и минералов, вся сила и целеустремленность их была направлена в другое русло. Естественно, что неудачи следовали за неудачами. Правда, в ходе испытаний и поисков были сделаны некоторые важные открытия, как, например, порох. Однако эти побочные открытия в Китае не сыграли революционизирующей роли в становлении естественных наук и в развитии техники. Этого и не могло случиться, так как китайские алхимики - в отличие от их коллег в других странах - не только отдавали полный приоритет мистическим выкладкам, но и по существу вообще не придавали значения эмпирическим методам прямого наблюдения и фиксации физических закономерностей накопленного опыта [224, 295-296]. Справедливости ради следует заметить, что причиной этого были уже не столько сами даосы-алхимики, сколько весь строй жизни и вся официальная политика страны по отношению к поискам нового, в том числе и в области естествознания и техники.
7 11

mpedagog.ru