Религиозная толерантность историческое и политическое измерения - страница 34 Вывод: Абдул А. Нуруллаев* ФОРМИРОВАНИЕ РЕЛИГИОЗНОЙ Учебный сайт

Религиозная толерантность историческое и политическое измерения - страница 34




rerihn-k-rerih-serdce-azii-i-stranica-10.html
rerihn-k-rerih-serdce-azii-i-stranica-9.html

Вывод:


В случае, если власти предпочтут пустить проблему межнациональных отношений и эскалацию ксенофобии на самотёк, Россия с большой долей вероятности может попасть в порочный круг: теракт – вспышка национальной ненависти – повышение чувства озлобленности у национальных меньшинств – новый теракт. В этом случае достаточно скоро дело может дойти до массовых погромов и ответных восстаний на национальных окраинах, что может привести к дестабилизации и распаду государства.

Абдул А. Нуруллаев*


ФОРМИРОВАНИЕ РЕЛИГИОЗНОЙ


ТОЛЕРАНТНОСТИ: ТРУДНЫЙ ПОИСК РЕШЕНИЙ


В ХХI век человечество вошло с большими надеждами. Осталось позади столетие, ознаменовавшееся двумя мировыми войнами и длительной изнурительной «холодной войной». Многим казалось, что мир без насилия и войн – близкая реальность. Однако суровые реалии первых лет нового тысячелетия с их многочисленными межэтническими конфликтами, мощными вспышками международного терроризма, острыми межрелигиозными противоречиями вновь убедительно показали, что для достижения гражданского мира и национального согласия в каждой стране, справедливого и прочного мира на планете в целом необходимо приложить огромные усилия как со стороны правительств и общественных организаций, так и со стороны религиозных объединений.
Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций в своей резолюции «Поощрение религиозного и культурного взаимопонимания, гармонии и сотрудничества» от 19 февраля 2004 г. не только выразила встревоженность тем, что «во многих районах мира учащаются серьезные случаи нетерпимости и дискриминации на почве религии или убеждений, включая акты мотивированного религиозной нетерпимостью насилия, запугивания и принуждения», но и подчеркнула, что «борьба с ненавистью, предрассудками, нетерпимостью и косностью на почве религиозной и культурной принадлежности представляет собой серьезную глобальную задачу». В решении этой задачи важное место занимает работа по формированию религиозной толерантности.
В свое время в «Лекциях по этике» известный немецкий философ И. Кант писал: «Терпимость с религиозной точки зрения состоит в том, что один может без ненависти переносить несовершенство и заблуждения религии другого, хотя и испытывает при этом неудовольствие. Кто истинной религией считает то, что является в моей религии заблуждением, ни в коем случае не должен быть предметом ненависти».1 Таким образом, во времена Канта достижение даже религиозной терпимости было делом весьма сложным.
С тех пор человечество существенно продвинулось по пути формирования религиозной терпимости. Вместе с тем глобализация, массовая миграция населения, увеличение разрыва в благосостоянии между различными странами и между этническими группами внутри стран существенно усилили угрозу эскалации различных форм нетерпимости, которая приобрела планетарный характер. Не обошли они стороной и Россию. По данным руководителя центра по исследованию проблем ксенофобии и экстремизма Института социологии РАН Э. Паина уровень ксенофобии в последние четыре года по сравнению с предыдущим периодом вырос почти в 2 раза.2
Существенно выросла религиозная и этническая нетерпимость. Среди современной молодежи она проявляется в 2 с лишним раза чаще, чем у людей старшего возраста.
Международный терроризм, прикрывающий свои страшные преступления религиозной риторикой, еще более обостряет проблему. «Масла в огонь» подливают иные политики, стремящиеся набрать «очки», заявляя о превосходстве одной религии, имеющей предназначение, по их мнению, властвовать над всеми остальными, призывая ее последователей возродить «воинственность, жертвенность, нетерпимость» и найти себе лидеров, «готовых сражаться»3 (как это делает, например, кандидат в президенты США от Республиканской партии на выборах 1992 и 1996 гг. Патрик Бьюкенен в своей нашумевшей книге «Смерть Запада»). Не служат воспитанию религиозной толерантности и опрометчивые утверждения некоторых популярных деятелей культуры, тиражируемые средствами массовой информации. «Мыслящий народ должен понимать, – указывает, например, писатель Василий Аксенов, – что уже по крайней мере двадцать лет идет война все-таки с исламом. Вернее, ислам ведет войну с нами, и с каждым днем, как мы видим, эта война становится все более непримиримой».4
В наши дни, таким образом, речь идет не просто о необходимости формирования терпимости, а о воспитании толерантности (в том числе религиозной и этнической) у всех жителей планеты. Мировое сообщество определяет толерантность как уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур современного мира, форм самовыражения и способов проявления человеческой индивидуальности. Толерантность – это гармония в многообразии. И очень важно, что Декларация принципов толерантности, принятая Генеральной конференцией ЮНЕСКО, подчеркивает, что «толерантность – это не уступка, снисхождение или потворство. Толерантность – это прежде всего активное отношение, формируемое на основе признания прав и основных свобод человека».
Формирование религиозной толерантности требует не только огромной воспитательной работы. Оно неразрывно связано с активным противодействием всему тому, что прямо или косвенно мешает равноправию граждан и их общественных объединений (включая религиозные и этнические), что противостоит религиозному, культурному, политическому плюрализму, что способствует разжиганию агрессивного этно-национализма и распространению различных фобий, что ведет к политизации религии и клерикализации политики.
В этом отношении, думается, показательна достаточно длительная борьба общественности России, правозащитных организаций против преподавания в государственной и муниципальной школе курса «Основ православной культуры». Один из главных аргументов, приводимых противниками такой практики, получившей довольно широкое распространение во многих регионах страны, состоит в обоснованном утверждении, что она формирует у подрастающих поколений убежденность в превосходстве одной конфессии (и ее приверженцев) над другими конфессиями (и их адептами). Тем самым создаются препятствия на пути решения задачи формирования установок толерантного сознания. Результатом этой борьбы стал заказ Министерства образования и науки Российской Федерации ученым Российской академии наук на подготовку учебника по истории религий, который с 1 сентября 2005 г. будет рекомендован для использования в образовательных учреждениях с целью преподавания соответствующего курса. Издан также нормативный акт, в соответствии с которым в общеобразовательных школах могут быть использованы лишь учебники, имеющие гриф Министерства «допущен» или «рекомендован».
Судя по некоторым фактам, наметились изменения и в позиции Московской Патриархии, которая в течение ряда лет активно продвигала в школы страны курс «Основы православной культуры», преподавание которого, по свидетельству экспертов, подчас превращалось в своеобразную «катехизацию».5 Небезынтересным в этой связи является высказывание заместителя председателя Отдела внешних церковных связей Московской Патриархии протоиерея Всеволода Чаплина. В ходе беседы с корреспондентом «Российской газеты», рассказав о том, что, по его мнению, в школе могут преподаваться разные курсы – об основах православной культуры, или основах исламской культуры, или основах светской этики, – он заявил: «Я сторонник того, чтобы ребенок имел знания об основных религиях России».6
Позиция, выраженная в приведенной фразе известного религиозного деятеля, и справедлива, и рациональна, и патриотична. Только религиоведческое просвещение подрастающих поколений, построенное на предоставлении им знаний об основных религиях мира, не исключая и новые религиозные движения, может способствовать воспитанию установок толерантного сознания, формированию образованного человека, а следовательно, и консолидации общества. Продолжая доброе начинание Министерства образования и культуры, в интересах дела следовало бы пойти дальше – обеспечить введение в государственных высших учебных заведениях курсов религиоведения и этнологии, ибо их выпускникам придется жить и работать в полиэтничном, многоконфессиональном и все более усложняющемся обществе.
Говоря о воспитании религиозной толерантности, нельзя упускать из виду исключительную важность формирования у граждан уважительного отношения к закону. Правовой нигилизм, процветающий в нашей стране, – плохой помощник в решении задачи формирования религиозной толерантности. Для прояснения вопроса начнем с опыта американского Совета гражданских свобод. Он проводит большую работу по освобождению через суд общественных мест от религиозной символики. Свою деятельность Совет мотивирует тем, что нахождение религиозных символов в местах, где собираются, отдыхают, проводят митинги люди разной конфессиональной принадлежности и различных мировоззренческих ориентаций, противоречит Конституции США. Ему, в частности, удалось добиться решения суда об удалении креста, установленного в национальном парке в память о воинах, павших в Первую мировую войну.7 Общественности США, поднимающей подобные вопросы, и судам, принимающим такие решения, нельзя отказать в уважении к Конституции страны, да и в логике тоже. Если государство является светским, а не клерикальным, и если им провозглашен принцип идеологического плюрализма, то вполне естественным является требование, чтобы в общественных местах не находились религиозные символы. Ибо это не только противоречит букве и духу закона, но и может бить по чувствам нерелигиозных граждан и граждан, исповедующих иные религии.
Упомянутая практика американских общественных организаций и судов весьма поучительна. У нас не только в общественных местах, но и в государственных учреждениях установлено множество религиозных символов. Освящение зданий государственных органов, медицинских учреждений, военно-морских судов и даже армейского оружия служителями одной конфессии во многих местах стало чуть ли не обязательным ритуалом (кстати, вызывающим большое неудовольствие у приверженцев других конфессий и у людей нерелигиозных). Обосновывая «легитимность» таких действий, обычно ссылаются на распоряжение руководителя учреждения или на инициативу общественности, забывая при этом о требовании закона. Между тем, Основным законом страны установлено, что Российская Федерация является светским государством, а религиозные организации различных вероисповеданий отделены от государства и имеют одинаковый юридический статус, т.е. их права и обязанности равны на всей территории страны. Обеспечить неукоснительное выполнение этих требований Конституции – значит внести крупный вклад в дело формирования у граждан толерантного сознания.
Нельзя не сказать и о следующем. Учитывая особенности переходного периода и серьезное обострение этноконфессиональных противоречий, российский законодатель наложил запрет на создание политических партий по конфессиональному и национальному (этническому) признакам. Однако определенные политические силы, вдохновляемые религиозными фундаменталистами и националистически настроенными политологами, обратились в Конституционный суд с просьбами признать соответствующие положения Федерального закона «О партиях» неконституционными. Как ни странно, но религиозные деятели, поддерживающие противников соответствующих положений названного закона, ссылаются на опыт ряда западноевропейских стран, где существуют христианско-демократические партии. Однако они предпочитают «не замечать» уже давно выдвигаемые в соответствующих странах многочисленные предложения отказаться от практики функционирования политических партий на конфессиональной основе. Не хотят они делать выводы и из факта самороспуска Христианско-демократической партии, успешно действовавшей в Италии на протяжении многих десятилетий, и преобразования христианскими демократами Австрии своей организации в Австрийскую народную партию. В программе последней, принятой в 1972 г., записано, что она не связывает себя с каким бы то ни было вероисповеданием и церковным институтом. Весьма показательны и неоднократные заявления одного из видных деятелей Христанско-демократического союза Германии бывшего канцлера Г. Коля о том, что эта партия является подлинно народной, ибо в ней объединены христианско-социальные, либеральные и консервативные силы страны.
Одна из важнейших причин, побудивших христианских демократов изменить свое отношение к партийному строительству на конфессиональной основе, связана с активными миграционными процессами, которые ведут к существенному изменению конфессиональной структуры населения целого ряда европейских стран. Так, к примеру, в Великобритании в 1960-х гг. проживало 250 тыс. мусульман, сейчас – свыше 3 млн., численность мормонов за последние 5 лет возросла в 30 раз и подошла к 200 тыс. человек. Что же касается последователей Англиканской церкви, лидером которой считается королева, то только в 1990-е гг. их доля в составе населения страны снизилась с 41,5% до 27%.
Численность мусульман резко возросла в Германии, составив к началу ХХI в. 5 млн. человек. Еще больше последователей ислама живет теперь во Франции – более 6 млн. человек. А в целом в Западной Европе в наши дни живет около 20 млн. мусульман, т.е. почти столько же, сколько и в России. При этом в последние десятилетия ислам приняли около 1 млн. европейцев. Итак, христианские демократы в странах Западной Европы действуют в соответствии с изменениями, происходящими в общественной жизни, – стремятся снизить роль конфессионального разделения в политике и тем самым противодействовать усилению религиозной нетерпимости.
Направленность усилий религиозных фундаменталистов в России противоположна. Они стоят за конфессионализацию политических процессов, за создание политических партий на вероисповедной основе. Если бы такое произошло, то члены одних конфессиональных общностей стали бы воспринимать членов других конфессиональных общностей не столько как инаковерующих, сколько как политических противников, борьба с которыми за завоевание власти или за определяющее влияние на нее неизбежна. Такое развитие событий в условиях нашей страны стало бы серьезным фактором дальнейшей эскалации религиозной нетерпимости. Несмотря на то, что конфессионализация политической жизни может привести к серьезным негативным последствиям для единства российского общества иные авторитетные религиозные деятели продолжают поддерживать политиков, готовых бороться за право создавать конфессионально ориентированные политические партии вплоть до обращения в европейский суд по правам человека с иском против России.
В ходе дискуссии здесь поднимался вопрос о том, когда возникла религиозная терпимость и что способствовало ее распространению. В этой связи упоминалась и Нагорная проповедь. Представляется, что истоки религиозной терпимости нужно искать в родоплеменных религиях. Когда у каждого племени существовала своя религия, действовал принцип: «У нас своя религия, у вас – своя». Даже при завоевании территорий, на которых проживали другие племена, не было стимула у победителей обращать в свою веру побежденных. Наглядный пример: пришедшие на Русь из монгольских степей завоеватели, как и многие другие приверженцы родоплеменных религий, не покушались на верования вассальных подданных.
Уже Яса Чингиз-хана взяла Православную церковь под свое покровительство. Завоеватели не покушались и на убеждение мусульман. Даже после того, как монголо-татарские властители провозгласили ислам государственной религией, они не отказались от традиционного подхода к верованиям других народов. Как отмечал известный историк русского православия А.В. Карташов, ханы Золотой Орды, «…имея полную возможность как победители стеснить свободу русской церкви, не сделали этого по своим принципам… и даровали от себя церкви еще больше гражданских прав, чем власть прежняя, национальная».8 Можно добавить, что в 1315 г. в столице Золотой Орды Сарае было создано католическое епископство (в связи с суждениями о «традиционных и нетрадиционных религиях стоит напомнить об этом).
Первоначальное христианство, как и племенные религии, выступало за религиозную терпимость (или, как написал в 2000 г. в статье «Тупики провинциального мышления» А. Кырлежев, «ранние христиане выступали за свободу совести и секуляризацию государства»). Однако со времени, когда христианство стало государственной религией, и в течение многих последующих столетий оно стояло на иных, если не сказать, противоположных позициях. Широкое развитие получила даже конфессиональная нетерпимость внутри христианства, отголоски которой дают о себе знать и по сей день.
В выступлениях религиозных деятелей нередко звучат слова о том, что «католицизм является самой страшной ересью», а протестанты представляют собой секту, отколовшуюся от истинной религии. На это обращали внимание участники нашей конференции. Ответ мы слышали. Он звучал так: на местах иногда подобное допускается, но это не линия религиозных центров. Представляется, что преодолению сложившейся ситуации, а, следовательно, и снижению религиозной нетерпимости могла бы содействовать инициатива авторитетных деятелей доминирующей конфессии по приглашению в Межрелигиозный совет России представителей старообрядческих, протестантских, католических и других религиозных объединений, действующих в стране на законном основании. Расширение состава Совета может способствовать также существенному повышению эффективности его деятельности. Наконец, подобный подход объективно служил бы разрушению контрпродуктивной концепции деления религиозных объединений страны на «традиционные» и «нетрадиционные». А она, как известно, используется для третирования граждан России, входящих в «нетрадиционные» религиозные организации, как сделавших ошибочный и даже непатриотичный выбор, а нередко и для их дискриминации.
Характерная особенность мировых религий – стремление к максимальному распространению своего влияния, к экспансии. В учениях христианства и ислама такая позиция концептуально обоснована, и практика ее полностью подтверждает. Следовательно, идеологическая конкуренция между религиями (и даже конфессиями) неизбежна. От государства, общества и духовных наставников во многом зависит, будет ли она проходить в цивилизованных формах. Воспитание толерантности способствует положительному решению этой проблемы.
__________________
1 Кант И. Из «Лекций по этике» // Этическая мысль. Научно-публицисти-ческие чтения. – М., 1990. С. 305.
2 Наша власть: дела и лица. 2004, № 11. С. 8.
3 Бьюкенен П. Дж. Смерть Запада // Пер. с англ. – М., 2003. С. 170-171, 257.
4 Аксенов В. Хватит вилять хвостом // Московские новости. 2001, № 40. С. 5.
5 Маленькая вера // Российская газета. 30 июня 2004 г.
6 Закон Божий по выбору // Российская газета. 29 июля 2004 г.
7 Крест-памятник американским солдатам противоречит Конституции США // Религия и право. 2000. № 6. С. 23.
8 Карташев А. Собрание сочинений в 2-х т. Т. 1. – М., 1992. С. 286-287.

Николай П. Шмелёв,


академик РАН, директор


Института Европы РАН




mpedagog.ru