Рельеф с изображением Ганеши - Сборник статей Международный Центр Рерихов Мастер-Банк Москва, 2006 удк 70 ббк 85...




repertuar-na-iyun-2012g.html
repertuar-spektaklej-teatra-balet-moskva.html

Рельеф с изображением Ганеши
Скульптура Ганеши — традиционное изображение в стиле двух других панелей. Оно так же хорошо скомпоновано и изящно и, за исключением отбитой верхней части, так же хорошо сохранилось. Особый интерес представляют два превосходно выполненных льва, поддерживающих трон Ганеши; они изображены со скрещенными передними лапами — поза, которая берет свое начало в скульптуре Гандхары и имеет повторение в бронзах северо-западной и чамбской традиции. Эти три скульптуры, хотя и следуют традиционным канонам с их характерными декоративными деталями, обладают своим собственным стилем. Их исполнение отмечено тем своеобразием, которое делает их впечатляющими и единственными в своем роде.
Храмы Мурали-Дхар
и Гаури-Шанкара в Наггаре
В целом в Кулу зарегистрировано примерно шестнадцать храмов с шикхарами. Много больше разрушилось, судя по всему, и то тут, то там все еще можно обнаружить следы таких старых построек. Эти храмы встречаются преимущественно в нижней части долины. Несколько таких храмов можно увидеть в Наггаре, но они в основном датируются более поздним периодом и после реставрации и перестройки уже не обладают такими художественными достоинствами, хотя основания некоторых из них, несомненно, относятся к древности. Так, храм Мурали-Дхар в Тава был построен на фундаменте времен Гуптов, но от того периода схранился лишь цоколь. Храм Гаури-Шанкара возле наггарского замка датируется ранним периодом, но также подвергался реконструкции. Поблизости от него можно увидеть некоторые детали каменного декора и колонны, принадлежавшие старой постройке. Этот храм отличается сравнительно простой шикхарой, а боковые святилища, или портики, превратились уже в маленькие плоские ниши, декоративная отделка также гораздо проще. На антаблементе над входом — пять маленьких святилищ, из которых центральное — самое большое, а мотив Тримурти над входом заключен в упрощенную арку. Сооружение венчает камень амалака. Вся постройка разделена по горизонтали на одиннадцать последовательно уменьшающихся поясов, или элементов, отделенных друг от друга простыми горизонтальными выступами в виде карнизов. Лицом ко входу в храм стоит каменное изваяние Нанди2.

Неподалеку в Дашале есть еще один интересный храм Гаури-Шанкара, который также является охраняемым памятником. Он представляет собой превосходный образец архитектуры шикхарного типа и находится в хорошем состоянии. Наружные стены украшены многочисленными рельефами с изображениями божеств, гана и замечательными декоративными элементами. Из интересных деталей — фигура сидящего льва над аркой чайтьи с головами Тримурти, которая расположена над входом в храм. Здание венчает амалака, а напротив входа, лицом к нему, стоит Нанди.
Храм Сандхья Гаятри Деви в Джагатцуке
В Джагатцуке, первой древней столице Кулу, в настоящее время насчитывается семь храмов, но они также перестраивались и подновлялись в разное время. Храм Деви Сандхья датируется IХ веком. От первоначального храма сохранились только стены, вход и малые святилища, окруженные сравнительно более поздней постройкой, возведенной во времена раджи Удрана Пала в 1428 году, которая позднее еще раз подновлялась. Перво­начальное святилище имеет определенное сходство с Тели-ка Мандир в Гвалиоре, а скульптура напоминает некоторые из ранних изваяний в Оссиане в Раджастане. Меньший по величине, расположенный поблизости храм Шивы также является древним святилищем и имеет прекрасную скульптурную группу — Гаури-Шанкара верхом на Нанди.
Храмы в Нирманде
Многие храмы Нирманда также довольно древние. Медная табличка, пожалованная махараджей Махасамантой Самудрасеной храму Парашурамы, относится к началу VII века. На этой табличке упоминается храм Шивы Сулапани, но идентифицировать его с точностью в настоящее время не представляется возможным. По соседству, к примеру в Шамшаре, находится не­сколько шиваитских святилищ, многие из которых датируются очень ранним периодом. Самыми известными являются храм Деви Амбика, основанный, по преданию, сыном риши Джамадагни — Парашурамой1, и такое же древнее святилище — храм Парашурамы. Прекрасная бронзовая маска Муджани Деви в Нирманде, датируемая IХ веком, является самой ранней изве­ст­ной в настоящее время металлической маской в районе Кулу и предметом величайшего поклонения.

Нирманд, подобно Трилокнату в Чамба-Лахуле, является важным местом паломничества. Протекающая неподалеку река Сатледж несет свои воды от священных областей озера Манасаровар и горы Кайлас — одного из величайших центров паломничеств индусов, обители Махадевы, местопребывания бога Шивы.
Районом Спити правили некогда индуистские цари и, ­возможно, области, расположенные дальше по течению реки до самого Кайласа, также находились одно время под их властью и составляли часть земель тех ранних индийских династий, которые давно уже отошли в область преданий. Возможно, Спити — это всего лишь остатки от гораздо большего края.
Храм Рагунатха в Султанпуре
Султанпур стал столицей Кулу уже в поздний период, в 1660 году, и в нем нет древних святилищ. Богом-покровителем раджей Кулу является Рагунатх1, чье изображение было привезено в Кулу из Удха раджой Джагат Сингхом (1637–1672), который перенес столицу из Наггара в Султанпур и провозгласил себя наместником этого бога.
Маникаран в долине Парбати
В Маникаране в долине Парбати также находится ряд довольно интересных святилищ, построенных около горячих источ­ников, считающихся священными, но самый большой из них, храм Рагунатха, обрушился и до сих пор не восстановлен.
Невозможно описать или даже просто упомянуть здесь все места в районе Кулу, представляющие художественный интерес или обладающие художественными достоинствами. Множество храмов и святилищ и бесчисленные боги и богини, являющиеся отличительной чертой долины Кулу, и дали ей имя:

«ДОЛИНА БОГОВ».

S.Roerich. Art in the Kulu Valley.
The Roerich Museum, Naggar, Kulu, 1967. P.5–19


К БЕСЕДЕ С ХУДОЖНИКАМИ

Великая жизнь с присущим ей принципом эволюции стремится к уравновешиванию своих составляющих, к более совершенному их решению, большей гармонии, иными словами, — к большей Красоте.

Можем ли мы в нашей жизни думать в чисто абстрактных понятиях и придерживаться их?

Могут ли бессмысленные звуки, даже хорошо подобранные и артикулируемые, заменить силу образности и глубокого воздействия прекрасных мыслей, заключенных в великой поэзии?

Могут ли неподвижные формы, даже искусно обработанные и раскрашенные, воспроизвести или просто описать великую душу музыки, которая есть фуга, то есть некая последовательность взаимосвязанных мимолетных впечатлений?

Поскольку я художник, то лучшим выражением моей жизненной позиции, сокровенных переживаний и размышлений являются мои картины. Попытаться описать их словами трудно. Прекрасно сказал Рабиндранат Тагор в письме к моему отцу: «Каждое искусство достигает своего совершенства, когда оно открывает нашему уму особые врата, ключ к которым в его исключительном владении... Когда какое-либо искусство может быть полностью выражено средствами другого искусства, тогда это неудача».

На мой взгляд, неважно, какие средства может избрать художник для передачи своего особого видения, если, конечно, они приемлемы, а результатом является прекрасное творение. Даже такой великий мастер, как Джон Сингер Сарджент, бывало, говорил: «Прекрасное произведение искусства может быть результатом любой техники или же вообще никакой».

Но что действительно меня волнует, и уже долгое время, — как лучше найти и усовершенствовать способы, которые дают нам возможность практически помочь и художникам, и распространению искусства в целом. Как принести искусство людям и вдохновить их на участие в этом движении искусства. Как мобилизовать огромные ресурсы общественности и направить их на служение делу искусства.

В Англии публичные выставки картин были введены Ван Дейком, который получал большие суммы от такой формы демонстрации искусства. Бенджамин Уэст также сделался богатым путем показа своих картин «Смерть Волка-Вожака» и «Портрет лорда Чаттэма».

Жак Луи Давид сказал: «Истинная цель искусства заключается в служении нравственности и возвышении души... Только истинный друг искусств может по всей справедливости оценить ум и сердце художника».

Ученый-аббат Бартоломью в описании жизни Зевксиса, известного греческого живописца, упоминает, что тот, бывало, получал от показа своих картин такие огромные суммы и стал столь богат, что часто просто отдавал свои работы в дар народу, заявляя, что не может быть человека, богатого настолько, чтобы купить их у него.

1965 S.Roerich. Reflections

ИСКУССТВО КАК ОТДЫХ

Речь на Второй национальной конференции
по проблемам отдыха

Ценность искусства как средства восстановления сил — эта тема, на мой взгляд, достаточно общеизвестна, чтобы развивать ее в таком коротком выступлении. Тем не менее я хотел бы сказать, что некоторые виды искусства, пожалуй, более всего способствуют полному отдыху, являясь естественным выражением наших настроений и самыми ранними из известных способов восстановления сил, развлечения и самовыражения. Таковы искусства танца и песни; все их виды, но особенно коллективные танцы и песнопения были неотъемлемой принадлежностью
самых ранних, даже совсем примитивных обществ, и сохранили свое значение на протяжении тысячелетней истории чело­вечества.

В песне и танце человек выражает себя, он творит, снимает напряжение и таким образом стимулирует новое восприятие и пробуждение новых центров энергии. И в этом процессе он забывает о своих тревогах и повседневных заботах, а это и есть столь необходимый отдых. Звук и ритм оказывают громадное воздействие и на внутреннего и на внешнего человека.

Ценность песни признана в каждой стране и у всех народов. В некоторых странах любой вид труда, особенно сельского, сопровождается соответствующим пением, и эти песни делают труд легким и приятным. Они объединяют усилия людей и скрашивают монотонность определенных занятий.

Часто говорят, что именно смена занятий, а вовсе не бездействие приносит отдохновение.

В этой связи я хотел бы сказать, что понятие «истинный отдых» подразумевает не праздное развлечение, но деятельную смену наших занятий.

Многие выдающиеся личности из самых разных сфер человеческой деятельности обращались к искусству как к средству обновления. Эйнштейн любил играть на скрипке, а Черчилль предпочитал живопись, и это доставляло им ни с чем несравнимую радость, придавало силы и направляло мысли в новое русло. Немало знаменитых хирургов и врачей занимались живописью; устраивались даже специальные выставки их полотен. Порою эти источники отдохновения и развлечения приводят к великим достижениям, и люди приобретают известность в новых для себя областях.

Творческое занятие восстанавливает человека намного лучше, нежели просто развлечение, когда он расслабляется и отдает свои мысли и чувства во власть внешних факторов.

Вот почему я всегда стою на том, что искусство в любой его форме являет собой величайшую ценность как источник истинного отдыха.Занятие искусством способствует координации физического и духовного начал в человеке и в то же время дает ему творческий импульс, развивает и формирует личность.

Само слово «отдых», «от-дохновение»1 означает новую творческую активность, новое раскрытие, и каждый истинный отдых будет обладать силой, способной обновить человека в полном смысле этого слова.

Всем участникам Второй национальной конференции по проблемам отдыха я шлю свои самые сердечные приветствия с уверенностью, что их усилия приведут к более правильному пониманию истинного значения отдохновения.

Май 1963 г. Из архива МЦР
Бангалор
МОНА ЛИЗА

Радиопередача
Леонардо да Винчи, величайший гений Ренессанса, был не только одним из величайших художников в мире, но и великим скульптором, музыкантом, архитектором, естествоиспытателем и блестящим изобретателем. Родился он в 1452 году, умер в 1519-м. Он один из светочей того блистательного периода европейской истории ХV–ХVI веков, который дал миру величайших художников всех времен. Всем известны имена Рафаэля, Тициана, Беллини, Микеланджело — они лишь некоторые из достойных упоминания. Однако никто не достиг такого мастерства в столь многих и различных областях, как Леонардо да Винчи.

«Мона Лиза», репродукцию которой вы, возможно, видели в еженедельнике «Индийский слушатель», считается самой известной картиной Леонардо. Мы найдем ее в Париже, в Лувре. Ряды длинных галерей, на стенах — драгоценные свидетельства творческого гения человека; каждый набросок, каждая картина — хранилище исторического прошлого, живые свидетельства немногих избранных.

Проследуйте через анфиладу залов и вы попадете в небольшую галерею, так называемый Квадратный зал, продолжающий эти длинные галереи, но все же изолированный от них. На его стенах — всего лишь несколько картин, в центре стоят несколько мягких сидений, и всегда группа молчаливых посетителей толпится перед центральной картиной налево от входа, перед «Моной Лизой».

Некоторые посетители сидят, погрузившись в размышления, возможно, они вспоминают легенды и предания, сложившиеся вокруг этой удивительной картины на протяжении более 400 лет, или, может быть, в спокойствии пытаются впитать всю красоту этого замечательного шедевра, самого знаменитого произведения изобразительного искусства и, конечно же, одного из величайших творений человека.

Рядом с этой картиной окружающие ее прекрасные полотна меркнут и теряют свое очарование. Рафаэль, Тициан, Перуджино — здесь они кажутся лишь достойным обрамлением, достойными спутниками этого непревзойденного шедевра.

Но разве они не из той же эпохи? Разве их создатели не восхищались этой великой картиной?

Рафаэль, этот бессмертный гений, этот превосходный рисовальщик, был страстным поклонником «Моны Лизы» Леонардо и даже, вдохновленный этим шедевром, оставил нам свой набросок этой картины.

Висящая в Лувре, в окружении двух прекрасных полотен Рафаэля и Перуджино, «Мона Лиза» — великий центр притяжения для его посетителей со всего мира; среди них тонкие ценители искусства и критики, туристы и просто любители редкостей.

Как и многие картины того периода, этот портрет не ­избежал разрушительного воздействия времени и повреждений, нанесенных руками неумелых реставраторов. Но, несмотря на все это, он не утратил своей особенной красоты и обаяния, и прекрасное лицо все еще излучает спокойную и завораживающую улыбку.

Картина — всего лишь 30 дюймов в высоту, и Мона Лиза изображена сидящей в кресле с низкой спинкой. Ее тело повернуто влево, кисть правой руки покоится на предплечье левой. Лицо повернуто в сторону зрителя, но под некоторым углом, а карие глаза смотрят прямо на вас.

Каштановые волосы, разделенные посредине на пробор и гладко зачесанные к вискам, ложатся красивыми мягкими локонами на плечи. Прозрачная вуаль, наброшенная на голову, вьется по плечам. С глубоким вырезом платье изначально зеленоватого цвета оживлено более светлыми рукавами, которые когда-то,
видимо, были желтыми.

За нею — фантастический, уходящий вдаль пейзаж с холмами и горами, выполненный в теплых мягких тонах, над нею — постепенно светлеющее небо. Две колонны по краям пейзажа закрывает нынешняя рама картины. В этом полотне поистине прекрасны все детали, но именно лицо захватывает ваше внимание. Картину невозможно описать словами: чем дольше вы смотрите на нее, тем все более усиливается ее воздействие на вас, и вы начинаете чувствовать то удивительное очарование, которое покоряло стольких людей на протяжении веков.

Известный итальянский архитектор и историк Вазари, живший в ту блестящую эпоху, писал о «Моне Лизе» следующее:

«Взялся Леонардо написать для Франческо дель Джокондо портрет Моны Лизы, жены его. Четыре года работал он над порт­ретом и затем оставил, так и не завершив. Ныне этой картиной владеет французский король Франциск. Тому, кто хочет увидеть, как далеко может зайти искусство в подражании природе, следует внимательно рассмотреть эту прекрасную голову.

Все детали ее исполнены с величайшим усердием. Глаза имеют тот же блеск и ту же влажность, как и в жизни. Вокруг них заметны легкие красновато-синие круги, а ресницы могли быть написаны только очень искусной кистью. Можно видеть, где брови гуще, а где они становятся тоньше, появляясь из пор кожи и закругляясь книзу. Все настолько естественно, насколько это вообще можно вообразить. Маленькие, красиво вылепленные ноздри, розоватые и нежные, исполнены с величайшим правдоподобием. Рот, уголки губ, где розовый оттенок переходит в естественный, живой цвет лица, написаны так превосходно, что кажутся не нарисованными, а как бы живой плотью и кровью.

Тому, кто вглядывается во впадинку на шее, начинает казаться, что он вот-вот сможет увидеть биение пульса. ­Поистине, портрет этот написан с таким совершенством, что заставляет любого искусного художника, да и вообще любого, кто на него смотрит, трепетать от волнения.

Мона Лиза была необычайно красива, и Леонардо ­всегда приглашал на сеансы кого-нибудь, кто мог играть, петь или шутить, чтобы ее лицо не выглядело усталым или скучающим, как это часто бывает, когда позируют для портрета.

Напротив, очаровательнейшая улыбка играет на этом лице, и кажется, что оно — творение Неба, а не рук человеческих, и что более всего удивительно — оно полно жизни».

Таковы слова Вазари, имеющие огромное значение, потому что в его время полотно было в превосходном состоянии.

Моне Лизе было 24 года, когда в 1503 году Леонардо, которому тогда был 51 год, приступил к ее портрету. Картина так и не была закончена и оставалась у Леонардо, а позднее перешла к Франциску I, королю Франции.

Многие отдали бы все, чтобы владеть этой картиной. Одним из таких людей был герцог Букингемский. Позднее это привело к драматической истории кражи картины из Лувра с последующей ее реставрацией.

Будучи высшей точкой, вершиной творчества Леонардо, это полотно является как бы кристаллизацией его гения, его сокровенных мыслей и вдохновения.

За исключением нескольких незначительных фактов, о Моне Лизе известно очень мало, и потому трудно ответить на один, очень важный, часто задаваемый и обсуждаемый вопрос: была ли она просто красивой моделью для Леонардо, или же она была его музой и даже любовью, как многие хотели бы нас убедить?

Существуют некоторые факты, подтверждающие верность последнего предположения, и это может служить еще одним объяснением особого волшебства картины. Но какова бы ни была истина, какой замечательной, должно быть, являлась она личностью, если сумела вызвать все лучшее в этом высочайшем гиганте Ренессанса! Она помогла этому гению оставить потомкам уникальный шедевр, служащий вдохновением для тысяч и тысяч людей на протяжении веков.

Громадное воздействие окружающих людей на художников достаточно хорошо известно, даже если сами эти люди ­оставались в тени. Взаимодействие личностей модели и художника, особенно если между ними существовала взаимная симпатия и родство душ, часто приводило к созданию величайших шедевров.

В данном случае Моне Лизе было дано пробудить в Леонардо такое вдохновение, что он создал одно из прекраснейших сокровищ мира. Бессмертный ореол, окружающий все творения этого величайшего гения, подтверждают его собственные слова: «Если человек добродетелен, не прогоняйте, а почитайте его, чтобы у него не было причин оставить вас. Если вы встретитесь с такими людьми — почитайте их, так как они Боги на этой Земле и достойны такого же поклонения, как священные статуи и образы».

1941 S.Roerich. Reflections
Лахор 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Храмы в Нирманде

mpedagog.ru